Бывают люди, которые не любят рассказывать о себе: у них всё как у всех. Они никогда не стараются верховодить, но  все слышат их негромкий голос, они, молча, подставят плечо в трудную минуту и никогда не напомнят о своей помощи. Простые, скромные – можно только догадываться, как сильны они духом.

Моя героиня, Татьяна Даниловна Анисимова, родилась в 1931 году, ближе к осени (по паспорту 25 августа) в селе Боотулу Верхневилюйского района. В 1940 году пошла в первый класс. Через год началась война.  Десятый класс закончила в Верхневилюйске. Работала медсестрой, секретарём в прокуратуре. Затем  поступила в Якутское медучилище и в 58-м вернулась на родину фельдшером. Молодого специалиста отправили в  далёкую деревушку – Чинэки. Обслуживала не только деревню, но и разбросанные фермы, ближайшие из которых находились в  пяти – шести верстах. Молодой фельдшер добилась открытия больницы на две койки. За год построили шикарную по тем временам лечебницу: по две комнаты по бокам узенького коридора. В одной стояли те самые две койки, на которые приходило смотреть местное население, в другой, набитой разными лекарствами, принимала больных; в самой маленькой поселили её. Четвёртая, как и подобает в настоящей больнице, была хозяйственным помещением и столовой для больных. Стало легче: главное – удобнее для рожениц. В эти годы была  побеждена трахома, от которой страдали многие. Татьяна Даниловна внесла свою лепту – борьба была упорной и долгой.  Потом она заболела, спустя лишь несколько лет установили, что это аллергия на фурацилин.

До выяснения причин аллергии работала заведующей яслями-детсадом.    Потом с удовольствием вернулась к любимой работе – была фельдшером, акушеркой, медсестрой. Всегда спокойная, душевная, больные относились к ней с глубоким уважением. Пенсионеркой стала, по советским временам, в 50 лет. Ставила на ноги поздно рождённых детей, вела хозяйство – кажется, что это была спокойная размеренная жизнь, потому что тётя Таня не была ни активисткой, ни участником художественной самодеятельности. Жила своей простой жизнью, но её жизнь озарялась светом и добром окружающих её людей. И помощь была всегда незаметная, без громких слов, и никогда потом она не вспоминала об этом, забывала напрочь. Когда её благодарили за что-то, говорила:

— Главное, что сейчас тебе хорошо.

Вот это, наверно, девиз   не только её жизни, но и всех детей войны: жить, помогая другим по мере сил.

Вот говорят, «дети войны», рассказывая о тех трудностях, с которыми столкнулось это поколение. Да, вместе с другими детьми десятилетняя девочка с раннего утра до поздней ночи работала на картофельном поле. Вспоминает, как во время посева засыпала на ходу,  вздрагивая от крика пахаря, как трудно было тащить быка за нос.

Было счастьем работать на сенокосе, потому что выдавали им немного муки: можно было есть лепёшки, испечённые на рожнах у костра (на угольях). Весной ходили на заготовку дров. Было трудно, холодно, голодно, но в памяти осталась людская доброта.  Это когда, пройдя половину картофельного поля, вдруг замечаешь, что осталось совсем немного, потому что навстречу тебе идёт тот, кто уже докончил свою полосу.  Это когда ты сама, немного отщипнув от своей лепёшки, даешь какому-то парнишке, который, смущённо улыбаясь и отказываясь, всё-таки возьмёт, потому что мальчишки были всегда голодные. Она вспоминает, что косари старались сделать шалаши просторнее, готовили сухое сено, чтобы девочки набивали свои матрасовки и наволочки; заготовляли дрова, чтобы, добавляя хворосту, разжигали костёр.  Когда ставили копны, кто-то успевал  помочь. Казалось бы, такие мелочи, но всё замечалось и принималось с благодарностью. Чем труднее работу давали, тем больше хотелось сделать.

Трудное детство… да, но всё равно это было детство. Только одно не прощало детское сердце – смерть. Оно помнит, как похоронки приходили в их дома, не забывает отцов и братьев, которые ушли на фронт и не вернулись. Может, потому жили с открытым сердцем, стараясь, чтобы вокруг них были только мир и спокойствие. Тихое поколение мужественных людей.

Время берёт своё: уходят из жизни подружки тёти Тани, уходят, думая о детях, внуках, о людях. Много-много лет спустя заговорили о льготах, которые дали с большим опозданием. И никто не учёл, что это они, мальчишки и девчонки, теряя от голода и непосильного труда здоровье, держали наравне со взрослыми оборону. Они прошли труднейшее испытание, потому ценили выше всего мирный труд и спокойное семейное счастье.

Тётя Таня  потеряла зрение, но почти полностью обслуживает себя, готовит обеды. Живёт по принципу: не беспокоить никого, если возможно, то и другим помогать.

Я попросила ее прислать фотографию и услышала по телефону тихий грудной смех:

— А я старой не снималась, хочу быть молодой.

Вспомнилось, как все оборачивались, когда она шла по улице: высокая, стройная, красивая. Ещё раз поразилась – как сильна тяга ко всему хорошему. И вспомнила пожелание, которым она обменивалась со своими ровесниками:

— Главное, чтобы всё было нормально, и не болейте.

 

Анна ВЕТРОВА