Не зря на Руси говорят, что бабий век короток. Говорят, да только как понять, о чём это? Может, что счастья им достаётся мало, а может вообще, что сама жизнь короткая. Так это у всех она короткая, при чём тут они, женщины наши?

На пороге полвека, а его как не было в молодости, так и не пришло сегодня. Думала справлять тот самый юбилей, да зачем, одни подруги и соберутся. Соберутся да начнут о своих болячках и бедах в семье, о работе и о несбывшихся мечтах юности. Куда ни кинь, а всё вдовы «бальзаковского возраста», «брошенки» бездетные и беглянки с детками, вроде неё. И чего только этим мужикам, «козлам», надо? И чистюля она, и домовитая, а уж стряпуха, каких век не сыщешь. Так бы и осталась при своих несладких мыслях и солёных слезах, без подруг своих закадычных, если бы не…

Девятнадцать – и от родителей в город сбежать. Школа позади, и училище на выпускной смотрит. А тут на танцах подвернулся он, бравый да весёлый. Закружил голову девчонке, и побежали они регистрироваться и веселиться. Полетели семейные деньки с бесшабашностью,  гулянками по чужим домам и квартирам. Оказалось, мастак он на такие выкрутасы: деньги на ветер бросать и шиковать. Работать умеет и любить умеет, грешки ночные замаливать. «Разлюбил», – подумалось ей, когда очередной раз стоял у зеркала, говоря, что в ночную смену.

– Не пущу! – встала в позу с грозным видом.

– Не надо так со мной! Куда хочу, туда и иду! – зло произнёс, но моментально успокоился и отодвинул её от двери, а за спиной, увидев, как папа уходит, заплакала маленькая дочурка.

Собралась было от него, «кобелины», куда подальше, да села в уголке и тихо заскулила. Дочка рядышком, голову ей ладошкой гладит.

Простила…

А он пуще прежнего стал измываться, понимая всю власть над ней. Долго терпела. Но закончилось оно, бабье терпенье. Счастья и любви, ласки и тепла настоящего захотелось, молодая ещё. Ушла…

Долго жила одна, дочку растила, ни на кого не смотрела. Минуло полтора десятка лет со слезами в подушку. Дочка выросла и сама рано выскочила замуж, повторяя мамкину судьбу. Деток родила двоих и с ними осталась без мужа-пьяницы…

– Вас подвезти, молодая и красивая? – она стояла с тяжёлыми сумками на автобусной остановке. А он лихо подрулил на иномарке, подняв столб пыли.

Опешила от такой дерзости, понимая, что уже не молода и не так красива. Да и он не Ален Делон. А тут…

«Да сумки уж больно тяжёлые», – только и подумала, мысленно подсчитывая оставшуюся наличность в кошельке, и тихо села на заднее сиденье. Дочка после развода с детьми перебралась к ней, так и живут шумной компанией…

Первое время он предугадывал все её желания, помогал по хозяйству. Перевёз вещи из «однушки» в свою двухкомнатную холостяцкую квартиру, прикупил мебели для дочери и внуков, обзавёлся домашней утварью. А когда узнал, что она – стряпуха отменная, накупил кухонной бытовой техники. Дочке с работой помог и внуков в школу возил. Машина своя и при деньгах, «бомбила», одним словом. Правда, больше таксовал по ночам, так хоть не одеколонился да не прихорашивался по часу у зеркала. Отработает ночь, поспит чуток, а потом опять за баранку и вперёд, только пыль из-под колёс. Влюбилась, как малолетка.

…– А по какому праву ты мои карманы проверяешь! – он так заорал на неё при внуке, что опешила.

Увидел на полу свои брюки, а рядом небольшую пачку мятых денежных знаков, и подумал, что она лазает по его карманам без спроса. Оправдываться было бесполезно, распалялся все сильнее, казалось,  засвистит сейчас, как кипящий чайник. И вставив всего лишь одно слово в оправдание, получила сильную пощёчину. Потом удары посыпались один за другим…

«Вот тебе и любовь…» – только и думала, уткнувшись мокрым лицом в подушку, когда он спокойно уехал работать, а дочка и дети уже спали…

Такого  никому не позволяла, и если позволит сейчас, жизнь можно считать потерянной,  не только для себя, но и для дочки, внуков. Утром он пришёл в пустую квартиру…

–  Глянь, подруга! – прямо с порога подружка Валентина вывела из прошлых раздумий именинницу. – Смотри, какого я  мужичка раздобыла на твой юбилей. – А в квартиру уже входил бравый седовласый баянист с инструментом через плечо.

– Заходите, – только и смогла тихо промолвить Оля, –  равнодушно окидывая взглядом улыбчивого мужчину лет под шестьдесят.

Она весь вечер умиленно слушала его репертуар, казалось, что он может сыграть абсолютно всё, что желает разгулявшаяся и подвыпившая широкая и одинокая женская душа. Абсолютно всё! А он и рад стараться, вон, пальцы побелели, а всё исполняет и исполняет капризы женского общества…

…– Олюшка, – они сидят на диванчике и, словно молодожёны, искренне умиляются друг другом, – наливай стопочку, а я ещё сыграю.

– С удовольствием, Васенька,  – отвечает взаимностью, широко улыбаясь и понимая, что это и есть настоящее бабское счастье, пусть короткое, как бабий век на Руси, но настоящее…

Мы сидим и смотрим, как же всё-таки бывает в нашей жизни. Всё очевидное и настоящее рядом и на поверхности, только руку протяни. Два немолодых человека прожили долгие и разные жизни, шли своими путями, а сегодня их дороги пересеклись.

 

Станислав КЛИМОВ