Мария Дмитриевна возвращалась с дачи домой последней электричкой. Не хотелось уезжать. Там воздух словно пропитался ароматом цветов. В основном у нее на даче росли деревья и цветы. Грядок было немножко. Дети выросли и хорошо зарабатывали.

– Ты, мамуля, не возись особо, лучше отдыхай на даче. Мы тебе все купим, что надо. Сажай свои любимые, радующие глаз цветочки.

Так она и делала. Только холодно стало. Осень все же. Детям не стала сообщать, что решила сегодня вернуться в город. Они работают. Скажи об этом сыну или дочке, так поспешат за ней на своих машинах. Мария Дмитриевна решила их не беспокоить и добраться до города электричкой.

Электричка, как всегда, монотонно «покачивала свои вагоны»,  располагая пассажиров в столь позднее время ко сну.

В вагоне было мало народу. Напротив  Марии Дмитриевны спал молодой человек. Он периодически просыпался и смотрел в окно, определяя, долго ли ему еще ехать. Было видно, что уставший. Посмотрев в окно, тут же вновь засыпал.

Когда он очередной раз открыл глаза, Мария Дмитриевна, пожалев парня, предложила:

– Молодой человек, вы мне скажите, на какой станции вам нужно выйти, я и разбужу вас.

– Спасибо. Только я уже почти приехал. Постараюсь уже не спать.

– Где ж ты так измучиваешься, – спросила его Мария Дмитриевна.

– Нет-нет. Я в порядке. Еду с работы. Электричка немного «укачала».

– Дома жена ждет? – стала тормошить своего собеседника старушка, не давая ему заснуть.

– Да, и четверо детей.

– Сколько?

– Четверо.

– Вона  как. Тут не расслабишься. Тяжко, наверное? Поди-ка, уже четверо. А выглядишь совсем молодым.

– Нет, что вы. Я ничего, справляюсь.  Настенька вот  немножко устает. Это жена моя. Они у нас погодки. А так все хорошо. Мы часто с ней поем вместе песни.

– Как это?

Ну, я глажу пеленки-распашонки и разную детскую одежку, она укладывает спать малышей. Вот и поем колыбельные. И когда играем с ними, тоже поем. Детки у нас такие забавные.

– А жить-то есть где?

– Да. Нам повезло. Одна одинокая старушка нам отписала свой домишко.

– Так и отписала?

– Да. Мы года два жили вместе с ней. Она нам сдавала комнатку. Представляете, вместе с нами пела. Потом слегла. Ушла из жизни тихо, во сне. Мы ее всегда будем помнить и детям расскажем про нее, когда подрастут.

– Прямо сказка какая-то.

– Бабуся, так мы сами себе строим сказку или жуткий сон. Вон лицо у вас какое доброе и спокойное. Уверен, дети есть и внуки.

– Есть, милок, а как же без них.

– Так значит и у вас сказка, а не жизнь.

– Так-то оно так. Только вот у брата моего…

– Бабусенька, я приехал. Счастья вам и песен побольше, а я побегу. Заждались мои уже.

Мария Дмитриевна прижалась лицом к окну вагона. Парень обернулся, помахал ей рукой и скрылся в сумерках.

Электричка тронулась  и стала набирать скорость.

Мария Дмитриевна только сейчас заметила, что парень ушел, а она продолжает свой путь, «наполненная его радостью».

– Дай-то бог вам в этой сказке прожить всю свою жизнь, – подумала она, улыбнувшись. – Бывает же такое!

 

Людмила ЖОГОЛЕВА