Еду в 109-м в город. На полпути в автобус садится бабушка, маленькая, сухонькая, в руках авоська в полроста, макушка — под летней шапочкой крючком, из-под неё выбивается тонюсенькая седая прядка. Ей, конечно, уступают место. Трогаемся. Едем. Понеслись.

Подходит кондуктор. И вдруг бабушка спохватывается: сумочку, сумочку-то забыла на остановке!

Беда с этими бабушками!

Остановил, конечно, водитель, выпустил человека.

Побрела бедная бабуля назад…

А водитель закрыл двери, подумал, подумал да тоже поехал… Задним ходом!

Я никому не скажу номер автобуса: вдруг ему за эту доброту достанется.

Идёт бабуля.

Пятится автобус.

Далеко ж мы от остановки отъехали!

Кондуктор глядела, глядела в заднее окно, беспокоясь за бабушку — ох, бедняжка, еле идёт! — побежала к водителю: «Выпусти меня, я до остановки сгоняю!»

Выпустил.

Та рванула, как лань молодая.

Кстати, да, молодая.

А бабушка ковыляет.

А кондуктор бежит.

Обогнала бабушку, велела ей назад идти, в автобус садиться.

Ох, как же далеко мы успели отъехать от той остановки!

Бабушка посмотрела вслед кондуктору, сообразила, что делать, развернулась, направилась к автобусу.

А автобус ей навстречу пятится.

И пассажиры уже повскакивали с мест, тоже волнуются.

— Ох, устала, — еле выдохнула бабушка, поднявшись по ступенькам. Пошла села — дух переводить.

А мы — дальше пятимся. Быстро нельзя: движение, как назло, интенсивное.

Видим, несётся кондуктор назад. С сумочкой. Ура!

Аплодисменты.

Пробрало.

До слёз.

Ну и беда с этими бабушками.

Ах, все бы водители были такими!

И кондукторы тоже!

 

Елена СТЕПАНОВА