«Если я еду в отпуск не на поезде, считай, что отпуска не было», — говорит моя подруга Света. Я же не люблю железную дорогу: и ехать долго, и неизвестно, что за соседи попадутся в купе. Но Светлана меня уговорила, и вот мы уже в поезде «Москва — Адлер». Нашим попутчиком оказался приличного вида мужчина, москвич. «Алик я, просто Алик», — представился он.

— Вот решил поехать развеяться к друзьям, отдохнуть от своих женщин. В Москве уже 30 лет, но москвичом себя не считаю, бакинец я. Служил в армии, да и остался в Москве. Жена у меня из Киева, раньше-то мы все советские люди были, без разницы, кто откуда. А сейчас, считай, наши родственники все в разных странах.

Мы со Светой особо разговор не поддерживали: устав от столичной суеты, хотели элементарно поспать. Но, как оказалось, нашего попутчика это не смущало, он буквально упивался своим монологом.

— Мы с Галей поженились по большой любви. Первые годы я надышаться на неё не мог. Она у меня и умница, и красавица, а хозяйка какая! Двух девочек мне родила, сейчас дочери уже взрослые, но живут с нами. Вы не думайте, что мы живём по законам шариата, нет, я ничего жене не запрещаю. Женщина должна быть ухоженная, должна наряжаться. Я её «выгуливаю», вожу в рестораны, на природу. А вот в театры ходить не любитель. Это она с дочками их посещает, я их отвожу на машине, а потом забираю.

Заметив, что мне пришлось не по душе слово «выгуливаю», ведь грубо звучит, как про собаку, Алик пояснил:

— Женщине надо наряды куда-то носить, чтобы её видели в них. Если я её никуда водить не буду, не буду ухаживать, уделять внимание, это может сделать другой мужчина. А нам этого совсем не нужно.

Да, в общем-то, логика в его словах есть. Но то, что последовало за этим, мне категорически не понравилось.

— У меня есть подруга Гуля, она из Киргизии. Очень хорошая женщина, но с мужем ей не повезло, бил он её, вот она и ушла. Она недалеко от нас комнату снимает, несколько раз подвозил её на машине, так и познакомились. Да, я гуляю от жены, но у меня принцип: на любовниц денег не тратить, семейный бюджет не должен страдать. Максимум, что могу, это купить конфеты к чаю, и то редко. И ещё: я не хочу, чтобы Гуля привязалась ко мне сильно, поэтому встречаюсь с ней нечасто, могу неделю вообще не звонить. У нас договорённость: звоню только я, она мне не должна, у меня же семья. Но она и этим нечастым встречам рада, всё спрашивает: «Алик, вот почему из всех женщин ты выбрал меня?»

Поймав мой скептический взгляд, собеседник пояснил:

— Натерпелась она от мужа своего, а я же её не обижаю, ей как и каждой женщине нужно мужское внимание.

«Блин, внимательный-то какой, а сам даже конфеты не может купить, вот козёл!» — тихо, но зло пробормотала засыпающая Света.

На мой вопрос, что случилось бы, если бы жена ему изменила, Алик безапелляционно заявил:

— У меня дверь всегда открыта, но только на выход, обратно не пущу, мне чужие стоптанные калоши не нужны.

Если бы у меня не было женщин на стороне, у нас дома происходили бы постоянные скандалы, может, даже до развода дошло. А так, я всегда спокойный, удовлетворенный, жену люблю, берегу. Ведь первые годы я ей не изменял, хотел быть только с ней. А потом, когда дети пошли, жена не всегда отвечала мне взаимностью, уставала, то токсикоз, то ещё что-нибудь. А сейчас, после сорока пяти, другие женские проблемы начались, но я её не беспокою, ведь у меня есть Гуля. А Галя благодарна мне за то, что я понимаю и забочусь о ней, ухаживаю, когда у неё начинаются недомогания: то давление скачет, то спина болит.

Да, жена скорее всего догадывается, что изменяю. Но я же всегда возвращаюсь к ней, ночую дома, всё делаю для семьи, зарабатываю, каждую копеечку в дом, не пью, жене и детям внимание уделяю. Я семью хорошо обеспечиваю, они у меня ни в чем не нуждаются, скандалов у нас никогда не бывает. Вижу, что вы осуждаете меня, но ведь это жизнь. Галя и Гуля помогают мне поддерживать определённый баланс, а я их обеих делаю счастливыми. Ведь женщин больше, чем мужчин, но у каждой женщины должен быть любимый мужчина.

Да уж, действительно, в каждой избушке свои погремушки! Чтобы остановить эмоциональную исповедь попутчика, я начала откровенно зевать. А утром сказала Свете, что поезда — это явно не моё, ну не понравилось мне под стук колёс выслушивать откровения постороннего человека. Эффект случайного попутчика, когда изливают душу незнакомым людям, — это не для меня.

 

Марина ЗАБОТИНА