Вот-вот наступит Новый год, а у Волка в доме ничего съестного не было, хоть шаром покати. Голодная Волчица ругается, всячески обзывается: оборванец, голодранец и лежебока несчастный. Думал, думал Волк, но ничего путного придумать не может. А ведь голод терзает и его.

Вдруг, его словно озарило: долги! Долги собрать надобно! Бывало же и раньше, что он, правда, не всегда успешно, собирал несуществующие долги.

—      Эй, голубушка моя, пойду собирать долги,  скоро будем сыты и веселы! — кричит Волк, обрадованный придуманным.

—      Какие могут быть у тебя долги, голодранец! — взвилась Волчица вместо радости.  Сам в долгу как в шелку!

Сильно озадаченный такой мрачной реакцией, Волк махнул лапой и рысцой побежал к ближайшему лесу. Бежит он и все же думает: ведь права же моя ведьма – нет у меня обратных долгов. Но тут же стал оправдывать себя: «Ну и что из того, что нет! А если нет, то и придумать недолго. На то мы и волки – нам закон не писан!..»

Он остановился и сел на пенек передохнуть. В это время над ним на ветке закрутилась Белка, обсыпав его снежной пылью.

—      Эй, Волк, голодный небось, даа-а? Так тебе и надо, серый разбойник!

Волк вскочил на ноги, заскрежетал клыками от злости — но что он мог сделать с этой никчемной, но недоступной зверюшкой? А та не унимается:

—      Хочешь полакомиться сушеными грибами? Тогда доставай, воот они висят, высоко над тобой!

Обозленный и оскорбленный Волк бросился в лес. Теперь попадись ему навстречу кто-нибудь — вмиг растерзает! Ослепленный яростью, он не заметил Зайца, чуть-чуть не наступил на него — совсем не видно белого подлеца на белом снегу. Испуганный до смерти Заяц успел отбежать на безопасное расстояние, встал на задние лапки и заверещал на весь лес:

—      Ты что, глупый Волк, носишься по лесу как угорелый?

—      Ах ты несчастный Косоглазый, учить меня собрался?! Да я сейчас, тебя…

Но Волк быстро сообразил и вместо того, чтобы броситься в сторону Зайца, заорал: «А ну-ка, Косоглазый,  тащи-ка долг, да поживее!»

—      Каакой таакой  долг, я осенью, по чернотропу, отдаваал, — заныл Заяц.

Волк на какое-то мгновенье смешался, потому что вспомнил, что такое, кажется, было, но тут же нашелся:

—      Ты спорить со мной собрался? Ты на себя посмотри, Косой несчастный! Ты же белый, как снег, а летом был другой зверь, черный. Или ты хочешь, чтобы я сьел тебя прямо сейчас?

—      Нет-нет, я пошутил, отдам-отдам…

«У этого трусишки я выдавлю долг», — подумал Волк, окрыленный легкой победой, и побежал дальше.

Вдруг он остановился как вкопанный: в  чистом поле мышковала Лиса. Так она игриво подпрыгивает, суется острой мордочкой в снег, крутится-вертится. Вся чистенькая, золотистая и упитанная. «Вот у кого забот нет. Ээх, поймать бы ее, какой был бы роскошный обед!» — подумал Волк, облизываясь. Но он хорошо знал, что пустое это занятие — гоняться за Лисой. Он даже хотел было незаметно пробежать мимо,  но она заметила его и тоненьким вкрадчивым голосочком проворковала:

—      Здравствуй,  серый Волк! Как я рада снова тебя видеть здоровым и сильным, но не подходи, пожалуйста, близко — знаю я тебя. Лучше скажи мне: за какой такой спешной надобностью рыскаешь по лесу в такую рань?

Волк хорошо знал, что с этой плутовкой следует разговаривать по-другому, помягче и держать ухо востро, а то обманет в два счета.  Вот, по ее «милости», бегает он с половиною хвоста. Срам-то какой!

—      Да ничего особенного, голубушка, скоро Новый год, вот и бегаю насчет кое-каких продуктов.

А хитрая Лиса тем временем  лихорадочно думала, как бы еще раз проучить этого вечно голодного наглеца. И придумала!

—      Эй, Волк, ты мне друг?

—      Скажешь тоже, конечно, друг!

—      Вот  послушай, что я тебе скажу. И это только тебе я говорю, по старой дружбе. Я давеча видела мертвого быка, прямо гора свежего мяса пропадает…

Волк, услышав это, забыл все на свете, от нетерпения завертелся на месте:

—      Ну,  говори же, голубушка, где это, где?!

Лиса с самым серьезным видом показала дорогу, но кружную, дальнюю, а сама, когда Волк скрылся из вида, бросилась напрямик. Вчера вечером, пробегая мимо фермы, увидела огромного Быка.

Она подбежала к Быку и ласково произнесла:

—      Бык, надеюсь, ты меня узнаешь?

Тот шумно фыркнул ноздрями, боднул воздух мощной кудлатой головой:

—      Кажись ты, Лиса, к сожалению, плохо стал видеть, глаза все время слезятся.

Лиса буквально встрепенулась от слов Быка:

—      Но надо же такому случиться, дорогой Бык! Я только что встретилась с хорошим лекарем, как раз по зрению. Конечно же, я рассказала ему о вашей беде, непременно подойти обещал. Но очень уж робок и пуглив этот лекарь, а ваш видок, сами знаете, кого угодно испугает. Пожалуйста, дорогой Бык, притворитесь спящим, чтобы не напугать его. Он осмотрит ваши прекрасные очи, прочистит, накапает чего нужно и  будете видеть, как молодой бычок.

—      Уу, муу, хорошо бы, если вылечит. Не сомневайся, голубушка, я все сделаю, как ты просишь. Спасибо за заботу, мууу…

—      Ээ, не стоит благодарить, я всем помогаю… А сейчас бегу, бегу, дел у меня полно.

Плутовка-Лиса никуда не убежала, а спряталась недалеко за большим деревом.

Вот появился запыхавшийся, с высунувшимся языком,  усталый Волк, осмотрелся и, увидев распластанного на земле Быка, живо перемахнул через изгородь и с остервенением вцепился ему в горло. Бык взревел от боли, моментально вскочил, подбросил Волка высоко в воздух, поймал на острые рога и кинул в сторону через изгородь. Бедный Волк шлепнулся о землю, как мокрая тряпка, взвыл отчаянно и, облизывая раны, уполз прочь.

А плутовка-Лиса, вдоволь насмеявшись, побежала дальше по своим делам.

Георгий ВАСИЛЬЕВ — МАНДАР