В Москву на Всесоюзную выставку из нашего маленького колхоза-миллионера отправилась целая делегация. Это было заслуженной наградой за самоотверженный труд на краю земли у моря Лаптевых.  Тогда доллар был копейкой по отношению к полновесному советскому рублю.

Вернулись наши «москвичи» из столицы довольные сверх меры: приняли их как самых дорогих гостей и сами они не ударили в грязь лицом – культура поведения у нас в крови.  Значит, впечатлений хороших было много, привезли  всем столько подарков (колхоз-миллионер мог позволить себе выдать на руки  своим передовикам очень даже приличные суммы), что потом почти целый месяц  женщины ходили друг к другу в гости, любуясь гостинцами.  Но тут выяснилась одна досадная мелочь. Если мальчишек вооружили до зубов разными там игрушечными ружьями, пистолетами, автоматами, то единственной обладательницей настоящей фабричной куклы оказалась я. Только мой отец купил такую необычную вещь для единственной дочурки. Вся деревня приходила посмотреть на кружевно-атласное чудо с хорошеньким личиком.

Однажды пришла ко мне поиграть в куклы моя подружка Ася.  Играли целый день. Вечером Ася с величайшей печалью расставалась с куклой: мне стало её жалко, и я твёрдо решила подарить  свою новую игрушку ей – из других игрушек у меня были черепки разбитых тарелок и чашек. Помнится, что одну черепушку с золотой росписью когда-то подарила мне  Ася. Решение было принято спонтанно, подружка стала отказываться, но я действовала решительно.

Прошло где-то около часа, и возвращается моя подружка. Вернее,  её, плачущую навзрыд,  тащит за руку её мать – тётка Акулина.  Она крепко держит за ногу безмятежно улыбающуюся куклу.  Запомнилось мне лицо всегда спокойной  тётушки: гневное, страдающее, полыхающее пламенем великой стыдобы. Судорожно сжатые губы выдохнули только одно слово:

– Украла…

Мать с отцом переглянулись, потом  отец мягко спросил у меня:

– Кажется, ты подарила куклу своей подружке?

Мой ответ был твёрдым и ясным:

– Да, я подарила Асе куклу. Она ведь всегда  делала мне подарки, я тоже хочу подарить ей куклу.

Тётя Акулина беспомощно оглянулась на свою дочку:

– Подарок… кукла… а я тащила её через всю деревню… такая дорогая вещь…

– Тётя Акулина, пускай дорогая, но я хочу подарить Асе, – уже умоляюще пролепетала я.

Потом было обнимание матери и дочери, слёзы облегчения и извинения взрослых перед маленькой девочкой. Всё завершилось, как и полагается на севере, мирным чаепитием.

Прошло  четыре месяца. Река отдыхала подо льдом, но больших морозов ещё не было. Ася приболела, потому в школу не ходила, а  у меня времени ни на что не хватало, да и темнело рано.  Однажды  прибежали ко мне девчонки:

– Пошли смотреть на Асину куклу.

Ася, важная и радостная, сидела у окна, а рядышком улыбалась не менее счастливая кукла. Заговорщически подмигнув мне, подружка сначала повертела куклу, показывая её великолепие, потом приподняла подол платья, демонстрируя атласные трусики, отороченные нежнейшими кружевами. Все мы ахнули, завидуя Асе белой завистью.

В это время послышался голос  отца. Он с улыбкой смотрел на всё происходящее, поздоровавшись с моими подружками, взял меня за руку, и мы направились домой, обсуждая последнюю новость: мальчишки опять играли в овраге в войнушку. Это  излюбленное место для игр мальчишек, но взрослые запрещали там играть, потому что это была единственная  возможная дорога для ездовых собак, чтобы попасть в деревню со стороны реки.  Ездовые собаки могут принять всё, что стоит на их пути, за дичь. Значит, вечером во всех домах опять проведут профилактические беседы. Нас интересовал вопрос: взял ли Сашка младшего братишку с собой? Если взял… то и разговор будет очень строгим. Вот и доверяй этому  Сашке младшенького. Нет, не буду больше оставлять их одних – побежала любоваться куклой, а в это время братишки подвергались большой опасности. Отец об этом не говорил, но и так всё было понятно.

Случай с этой куклой покажется современной молодёжи немножко старомодным. Но… мы с детства знали, что воровство – это несмываемый грех, это позор на всю жизнь.

Обычаи не придумываются – они продиктованы жизнью. При кочевой, очень суровой жизни каждая мелочь может стать жизненно необходимой, не потому ли  так обязательны законы тундры? Согласитесь, что обычаи наши прекрасны и гуманны.

 

Анна ВЕТРОВА