Клавдия ХАТЫЛАЕВА, этномузыкант

 

Вы – азартный человек? Вам свойственен дух соперничества?

– Азарт свойственен всем увлеченным людям. Мы с мужем Германом живем творчеством сами и детей привлекаем к этому, учим много лет. Дух соперничества – неотделимая часть нашей профессии. Стремление к совершенству, быть лучшим – одно из необходимых качеств артиста. Мы вкладываем эти понятия в своих учеников. Вообще, я очень требовательный педагог, не терплю опозданий, беспорядка.

Мои увлечения тоже можно отнести к азартным – люблю лес, природу, хожу на охоту, как зимнюю, так и летнюю. Вожу автомобиль.

 

От какой привычки не можете отказаться?

–  Вот не было такого случая или желания отказаться от какой-то привычки. Видимо, мои привычки, если они есть, не мешают ни мне, ни кому-то другому.

 

Есть что-то, чего вы не можете простить?

–  Какие-то человеческие слабости можно и нужно прощать. Физически не переношу и не могу простить ложь.

 

Какую книгу вы не разрешили бы читать своим детям?

– Мне кажется, сейчас дети читают очень мало. Все свои знания черпают в интернете. В других странах наблюдала, что там родители строго регламентируют время своих детей – когда смотреть телевизор или сидеть за компьютером, когда заниматься уроками, играть… Наверно, это неплохо. Из книг, возможно, не разрешила бы читать то, что может смутить детскую душу, навредить сознанию. Помню, нас в детстве ограждали от взрослых разговоров, отсылали в другую комнату. Маленьким детям не разрешали петь песни с непонятными, не соответствующими для их возраста текстами. С годами понимаю, что такое бережное и вдумчивое  отношение к воспитанию было очень дальновидно и мудро.

 

Что вас может растрогать до слез?

– Я с детства хотела быть певицей, артисткой. Но в деревне, где росла, эта моя мечта никому не была понятна, поэтому было решено, что должна стать медиком. И я проходила практику в детском санатории, где впервые столкнулась с  болью и слезами маленьких пациентов. Я плакала, когда некоторых детей, оставшихся без родительского попечения, отправляли в детские дома. Много позже мы с Германом несколько лет вели музыкальные занятия в школе для детей-инвалидов. Там я, казалось бы, уже морально подготовленная, перенесла настоящий шок от «недетского» горя этих детей. Многие  не умели играть и смеяться. Мы, насколько было в наших силах, постарались дать им радость  прикоснуться к искусству, самим попробовать свои силы, раскрыться. Например, один наш ученик с серьезной инвалидностью, незрячий, окончил второй курс специализированного музыкального училища в центральном городе России по классу струнных инструментов и баяну. Я уверена, что таким детям в первую очередь нужны подобные занятия, они им жизненно необходимы. Сейчас начатое дело продолжают уже наши ученики.

 

Что бы вы хотели дать детям из того, чего у вас не было?

– В нашем детстве было много хорошего, чего не хватает теперешним детям. Мы не сидели по  квартирам и домам,  росли на воздухе, на природе. Мы играли во дворе, на улице, купались в речке, бегали в лес. Питались просто, но ели все натуральное, домашнее, без всякой химии. Наши родители, несмотря на занятость, с нами общались, приучали к труду, учили уму-разуму и словом, и своим примером. Вот это все я хотела бы дать детям сейчас.

 

Вы публичный человек. Это к чему-то обязывает?

– Термин  «публичный человек» ко мне не подходит. К тому, что я артистка и многие меня знают,  отношусь спокойно. Просто это моя работа, моя профессия. Опять же я так воспитана своими родителями: не задирать нос,  не чураться любой работы, не стесняться простенькой одежды.

Начальник – важная фигура, только пока он сидит в своем кабинете, а в остальном  такой же, как все. Мы очень много ездили, немало повидали, встречали людей разного уровня. Это только укрепило наше мнение: человек должен быть скромным, ко всем относиться ровно и доброжелательно.

Если есть какие-то  обязательства, то перед нашими учениками. Они смотрят на нас и учатся не только музыке и  искусству,  а еще как себя держать, относиться друг к другу,  к делу.