Ты, конечно, еще спишь. Солнечные лучи из окна, которое ты, как обычно, поленился закрыть шторами перед сном, беспрепятственно бродят по твоему лицу. Твердому подбородку, покрытому легкой щетиной; густым бровям смешной формы домиком; жестким прямым ресницам… «Мы были вместе, а стали — врозь». В попсовой песенке на эту фразу не обращаешь внимания, а сейчас я понимаю, чувствую разорванным пополам сердцем их скучную безжалостность. Ничего уже не вернешь.

Ничего уже не вернешь??! Наши встречи, которые наполняли час, день, жизнь смыслом. Наши руки, которые, сплетаясь, били током — прямо в сердце. Наше лето в твоей деревне, когда я не ходила, а парила — над залитым солнцем аласом, над незаметной тропинкой в сочной зелени леса, ведущей к земляничной поляне. Спасибо за эти незабываемые мгновения, они всегда со мной.

Кончилось же все банально. Причина — твоя ревность. К любому «фонарному столбу» . Не посмотри, не улыбнись, не подумай даже! А о чем думать?! Когда все мысли — только о тебе.

Разве я виновата, что глаза у меня зеленые безо всяких линз, что ресницы загнутые как у куклы — с рождения, что губы пухлые без силикона — или что они там себе вкачивают… Гены рязанской бабушки, татарская кровь где-то в предках, папа — чистокровный саха, красавец: спасибо всему этому за незаурядную, без ложной скромности, внешность. А ты, любимый, с этим тяжким грузом не справился. С моей красотой.

А я не знаю, как справиться с не проходящей болью в сердце. Она словно острая игла нестерпимо колет, стоит вспомнить тебя.

Сейчас утреннее солнышко ласково гладит твое безмятежное во сне лицо, а я такого счастья уже лишена.

Очень надеюсь: справлюсь, свыкнусь, что ничего уже не вернешь, но вряд ли. Ты будешь мне сниться — не сомневаюсь.

 

Ира