Решила я вымыть балконные окна к Пасхе после зимы. Мою, никого не трогаю, и тут: «С-с-с-с-с… Бух!»

Надо сказать, что «С-с-с-с…» был настолько убедительным, что «Бух!» я встретила, уже пригнувшись… Взрыва не последовало, и я осторожно выглянула из окна своего второго этажа. На газоне красовалась… радиола! И надо сказать, что столь красочный полёт не причинил ей особого вреда, по крайней мере визуально. Надо мной ещё восемь квартир, и я мысленно представила — кто из жильцов способен был совершить сей подвиг, просчитывая в уме: восемь кг помножить на три сек. полёта, или разделить, что-то там о mgh… Бросали с верхних этажей, подытожила я, понимая, что тут без знаний моего доцента, кандидата физмат наук, не обойтись, а он будет только к ужину…

«Ничёссси-и-и, вышла на пенсию!» — подумала радиола, когда гул в динамиках после столь стремительного полёта и жёсткой посадки несколько ослаб. Когда её, полированную красавицу, торжественно распаковали и установили в доме на самом красивом месте 55 лет назад — она стала любимицей семьи. Вокруг неё собирались вечерами, а на праздник — танцевали под её мелодии. Дарили ей новые пластинки, возле неё стояла ваза с цветами. С неё ласково стирали пыль и покрывали вязаной кружевной салфеткой.

Спустя 15 лет в доме появился новый любимец — телевизор. И теперь он привлекал всеобщее внимание вечерами, но она была ещё ого-го и часто «давала джазу» — как говорила хозяйка. Она-то и рассказала о пенсии: «Вот стукнет пятьдесят пять лет — заживу, поеду путешествовать! Нигде ж толком не была, так, в Сочи один раз, да и то с детьми разве отдохнёшь… А на заводе-то не сахар работать, доживи ещё до той пенсии… Поеду в Прибалтику, Ленинград и на Байкал…» Пенсия представлялась чем-то несбыточно-сказочным…

Дожила хозяйка, конечно, но никуда не поехала. Прибалтика стала заграницей, Ленинград — Питером, страна рухнула, а до Байкала доехать — вечно не хватало денег. Зато были внуки, которые очень любили бабушкину радиолу и однажды скрутили ей ручку управления. Внутри что-то громко хрустнуло, и она онемела… Но это не мешало ей мечтать…

Онемевшая, она ещё долго приносила пользу в доме: служила подставкой для видеомагнитофона, потом подставкой для диковинной пальмы, и вот, свершилось! Небо, солнце, птицы, трава, муравьи, кошки, собаки, люди… – всё то, о чём она много лет пела людям,  теперь подарили ей!

…Проходивший мимо бомж выдрал её содержимое «на металл», а детишки утащили деревянный корпус к себе в халабуду и целый месяц играли с ней в кафе, пряча в неё незамысловатый игрушечный сервиз, пока долгие июньские дожди не размочили покрытые ореховым шпоном стены и не покорёжили её стройную фигуру. Она чувствовала, что совсем не красива теперь, и поняла, каково было её хозяйке, когда она постарела, и варикоз изуродовал её стройные когда-то ноги, а артрит покрутил суставы… Но, в сущности, сил было уже так мало, что радиола не сильно-то и расстроилась, спокойно ждала конца, сама себе удивляясь и радуясь, что дожила…

 

Лилия ПОЛШКОВА