Вишневый компот

Первой работой среди меня принято считать сенокос’86.

На сенокос ’86 поехала моя мама и взяла меня с собой, потому что деть меня было особенно некуда.

Мне было семь, я собирался во второй класс и помогал маме, в основном купаясь и загорая.

Иногда я ловил на удочку рыбу.

Мама потрошила рыбу и готовила из неё разные виды ухи.

Не мою, а ту, что с помощью неводов и сетей ловили разной степени трезвости люди, которые иногда приходили с сенокоса.

Тем не менее, я получил первую зарплату – две банки вишневого компота.

Для тех, кто почему-то не в курсе: в те времена вишневого компота в продаже не было.

В продаже был виноградный сок и натуральная скумбрия.

Плюс это был мой любимый компот.

Короче, в мои руки совершенно незаслуженно попало невероятное богатство.

Тем более странными оказались мои дальнейшие действия.

Я взял эти банки вишневого компота, встал под лестницу восемнадцатого магазина и продал их в общей сложности за два рубля.

На эти деньги в магазине «Манчаары» я приобрел лобзик.

Лобзик.

В тот момент я не знал зачем нужен этот прибор. Мне понравилось, как звучит название.

Лобзик.

От него веяло чем-то и при этом чем-то очень.

Лобзик сломался через пару дней, кажется, при попытке распилить им что-то металлическое.

С тех пор я понимаю, что начисто лишён всякой коммерческой жилки.

 

Фрукты

Было раннее утро. Был, как сейчас говорят, золотой час.

Было прохладно.

Мы, прислонив свои тела к бетонному забору аэропорта, ждали прибытия грузового самолёта.

Вскоре прибыл самолёт, доверху набитый плоскими ящиками с виноградом.

Мы лихо хватали по три ящика и таскали их в грузовую машину.

Потом мы стали хватать по два ящика.

Наш бригадир Василий говорил, что-то типа «эх, ботаники».

Таким образом он нас мотивировал.

В конце концов мы погрузили все плоские ящики в грузовой автомобиль. Мы очень устали.

Мы понятия не имели, что ящики придётся сгружать из грузового автомобиля в темные недра продовольственного магазина.

Хотя это было довольно очевидно.

Теперь мы хватали по одному ящику.

Василий заплатил нам по 50 рублей и впридачу дал плоский ящик с гниловатым черным виноградом.

Мы очень устали, но из последних сил сходили за водкой.

А после пошли на пляж.

На пляже Михаил как-то очень сложно нырнул со ржавой баржи. Он ударился головой о какую-то выступающую металлическую часть и как-то очень боком погрузился в грязную воду.

Вынырнув, он выпил тёплой водки и предложил пойти домой.

Мы пошли домой.

Евгений по дороге встретил

Девица вышла к нам в одной рубашке, под которой, кажется, ничего не было.

По телевизору что-то нежно пела Ветлицкая

Это был хороший день.

 

Ткани

А в конце 90-х мы с братом Кириллом продавали ткани.

Мы стояли рядом с магазином «Ткани» и торговали тканями. В магазине «Ткани», притом, ассортимент тканей был не в пример беднее нашего.

Кажется, в тот момент магазин «Ткани» торговал видеомагнитофонами.

У нас был деревянный метр, металлическая рулетка, опять металлические ножницы и опять деревянная коробочка для денег.

Не считая, конечно, кучи рулонов разноцветной материи.

Вся эта материя как-то называлась.

Возможно, это были фланель или флис. А может быть, был велюр и сатин.

Сейчас я не помню.

А в то время я легко отличал одну материю от другой. Теперь эта волшебная способность меня покинула.

А тогда с помощью длинного деревянного метра мы отмеряли нужное количество материи, отрезали её с помощью ножниц и обменивали на деньги.

Иногда из деревянной коробочки для денег мы зачерпывали ворох бумажек и шли на улицу Ленина, которую тогда сдуру перекрыли и отдали на растерзание мелким коммерсантам.

Мы покупали на ворох бумажек фанту и баунти.

Однажды какой-то мужик схватил рулон ткани с прилавка и побежал. За ним в погоню пустился мой брат Кирилл, а за Кириллом я.

В лавке никого не осталось.

Метров через пятьдесят мужик бросил ткань на землю и нырнул под дом.

Мы с триумфом возвратились к лотку, потрясая грязноватым рулоном.

Кажется, рулон был коричневым. Возможно, мужик хотел пошить себе приличный коричневый костюм и на этом завязать с криминалом.

Вернувшись, мы обнаружили, что у нас ничего не пропало. Все ткани были на месте. Рядом лежала коробочка, плотно набитая деньгами.

 

Порно

…Деньги быстро закончились, и я принялся искать работу.

Я искал работу журнально-газетного верстальщика, поскольку за прочие мои таланты никто денег платить не собирался.

Хотя, не скрою, у меня были на это определенные надежды. Я думал, что, когда перееду в большой город, меня немедленно оторвут с руками.

Кто именно должен был отрывать меня с руками, я не знал.

Поэтому ходил на собеседования.

На первом собеседовании меня попросили уточнить, сколько в цицеро пунктов. Я не сумел.

На второе я был приглашён на собеседование в офис, что был расположен в одном из двориков на Невском проспекте.

Выяснилось, что в офисе находится эротический журнал. И эротика та довольно смелых качеств. Короче, первичные половые признаки были слегка замаскированы, но всё равно безошибочно угадывались.

Меня завели в комнатку, где за одинаковыми компьютерами сидели юноши и девушки.

Мне дали задание сверстать одну страничку эротического журнала.

Я покраснел, но уселся на стул и принялся верстать страничку.

Я аккуратно отчищал от фона, обводил громадные половые признаки героини статьи и думал.

Как же, думал я, как же эти люди живут, ежедневно наблюдая за вот такими вот картинками?

Как они общаются между собой?! Как они принимают пищу?! Как они, в конце концов, занимаются сексом? И зачем?

Я огляделся.

Вокруг меня сидели за компьютерами и работали нормальные с виду юноши и девушки.

Впрочем, опытному наблюдателю, такому как мне, было сразу заметно, что лицо каждого из них изуродовала нехилая печать порока.

Невооруженным взглядом было видно, что работа изуродовала их внутренне и сожрала их нравственное нутро.

Я сверстал страничку, сдал её и вышел на Невский проспект. Там моё лицо стало обычного поросячьего цвета.

На работу в порножурнал меня не взяли.

Мне позвонили и объяснили, что параллельно со мной в комнате сидели прочие соискатели, и у одного из них страничка получилась лучше.

Я был на втором месте.

 

Александр МАКАРОВ

Рис. Ксении РУДЬ