В агитпоезде «100 лет ВЛКСМ» в пути от Нерюнгри до Нижнего Бестяха наш корреспондент записала рассказ 115-го российского космонавта Евгения ТАРЕЛКИНА – читайте его продолжение.

 

Эксклюзив на белом камне

– Кроме невесомости есть ещё одна неприятная вещь – атрофия мышц ног. Буквально через неделю ноги превращаются в спички, несмотря на то, что ты бегаешь, крутишь велосипед,  занимаешься спортом.  Атрофия полная! Поэтому возвращение на Землю очень тяжёлое.

Мне было легче, у меня вестибулярных расстройств не было, потому что я ещё относительно молодой, занимался спортом, так что где-то часа через полтора после приземления я пошёл. И чуть в YouTube не попал как космонавт в туалете.

Если в двух словах, история такая. У нас по приземлении американцу было не очень хорошо, ну и ребятам тоже. А ко мне, когда вертолёт посадили и только в себя пришёл, доктор (видит, что я оклемался) тихо так подошёл, говорит: «Коньяку будешь?». Налил.

Прошло полтора часа, и меня покормили. С ребятами доктора занимались, а я на лавке сидел. Ко мне Kazakh TV подкатил, поснимал, кто-то фотографировал, что-то говорили (а ты ещё до конца не осознаешь, что уже на Земле). И все разошлись. Чувствую, захотел в туалет. Покричал – никого. Смотрю, немного наискосок – дверь, на ней – литера «М».

У меня полгода мечта была сходить по-человечески в туалет. Потому что в космосе нужно быть эквилибристом, снайпером, чтоб попасть куда надо. К тому же, тебя всё время тянет вверх – ты ж напрягаешься, ещё надо пристроить шланг… То есть там ужас. Вот потому и мечтаешь сесть на  «белый камень», посидеть по-человечески.

Я встал – жизнь заставила, и потихонечку туда доковылял. Думаю, даже доползу ради такого случая. Сел, сижу.

А на момент приземления обостряется очень много чувств: и обоняние, и слух, и недели две ты слышишь всё, как суперчеловек.  И я слышу, и понимаю: меня потеряли. Представляете, космонавт пропал?!

Врач экипажа на Земле Кирилл – здоровый такой качок: я понял, он определил, где я. Слышу тяжёлые шаги в сторону двери. Сижу: дверь на собачке. И тут – бах! – дверь распахивается, а там изумлённое лицо Кирилла, в его глазах – истинный врач! – вопрос: ка-а-к?! А это нечасто случается, чтобы через полтора часа космонавт пошёл в туалет. И начинает засыпать меня расспросами: «Какая фракция?.. Как?.. Чего?..». «Дурак что ли, – говорю ему, – дверь закрой!». Тот не успевает закрыть, как в дверь просовывается Kazakh TV! Капец. Все поняли: жди эксклюзив. Слава богу, в общем, обошлось.

 

Традиции и суеверия

– Есть у нас такая  традиция – об этом вам мало кто расскажет – «сходить» на колесо автобуса. То есть обязательно – посмотреть накануне «Белое солнце пустыни» и, когда космонавт уже облачён в скафандр, и вот она уже – ракета, автобус делает остановку – надо обязательно помочиться на колесо.

Это очень проблематично. Потому что перед тем, как облачить в скафандр, всю ночь врач экипажа делает космонавту процедуру клизмения – из организма вымывается абсолютно всё, даже плюнуть нечем, воды вообще не осталось. Но надо: вроде как, мужики до тебя ходили, а ты не пойдешь?! Ну, у нас экипаж сходил весь. Но бывало, что не получалось. На этот случай у врача есть с собой специальная баночка, не знаю, с чьей она жидкостью, может, его собственная, и – если вдруг ничего не получилось, – он выливает из неё.

Вместе с нами едут три автобуса: основной экипаж, экипаж-дублёр и в третьем – журналисты с камерами, видео, фотоаппаратами и ещё не знаю с чем, наверное, с лакмусовыми бумажками. И вот нас расшнуровывают, мы выходим – в тех автобусах закрываются шторки, никого не выпускают. У колеса только мы, наш доктор да казахстанский ветер…

Всё в порядке, доктору приходится выливать свою баночку в стороне. От колеса реально несёт мочой – его никогда не моют.

Нас снова загоняют в автобус, опять шнуруют… И вот тут начинается шоу. Из тех двух автобусов выпускают народ, они начинают фотографировать, нюхать, приглядываться, обсуждать… и когда всё это заканчивается, мы отбываем к ракете.

 

Нанотехнологии

– От ракеты холод идёт реальный:  топливозаправщики работают как холодильник. В скафандре, по идее, должно быть, жарко, но подходишь ближе, и – этот холод. Будто смертью пахнуло.

Скафандр шьётся под каждого индивидуально, чтобы космонавт был в позе эмбриона. И ты идёшь скрюченный не потому, что страшно, не потому, что не хочешь лететь, а потому, что по-иному и не получится. Тебя ещё, как правило, ведут под руки. И никто не предупредит о том, что ждёт на лестнице. А там глава Роскосмоса ка-а-к даст пинок под зад! Я вообще не понял, это что?! Разозлился! Как раз  я первым туда поднимался. Разворачиваюсь, а лицо, видимо, у меня – щас врежу. «Иди, иди! – говорит. – Дуй давай!». Ну и поднимаешься покорно. А там – нанотехнологии. Я удивлён и напуган был больше всего в этот момент.

Открываются створки лифта, а там – небольшой приступок и около 60-70 см – провал и технологический люфт. А когда ветер, то и лифт, и ракета ходят. И я понимаю, что туда не только прыгнуть надо, но ещё и попасть. Как же так, уже и в космос лететь, а я сейчас туда рухну…

Тут сопровождающий инженер догадывается, что я напуган, достаёт обшитую зелёным сукном доску, перебрасывает туда, и я расслабляюсь.  Ну, думаю, слава богу. И лезу по этой доске.

А потом старт. От отрыва от Земли до выведения на орбиту – 8 минут 46 секунд – время очень быстро пролетает, у тебя очень много задач, так что некогда даже ни о чём таком думать. Тьфу-тьфу-тьфу, не бьёмся, потому что  уровень подготовки космонавтов у нас реально очень серьёзный.

 

Звезда Героя

– О награде? Ну, по блату дали! Те, кто особенно далёк от космонавтики, так и думают. И начинают: «На фига им «героев» дают? Ну чё он там слетал: посидел, покурил – ничего особенного, всё обыденно…».

Нет, ничего это не обыденно, скажу я вам. И каждый полёт – он испытательный. И сейчас, когда дают звезду, могу поклясться: не просто так. Тем более, вы сами понимаете, наверное, в нашем государстве просто так ничего не дают. Слава богу, отмечают и вручают. И это – хорошо.

 

Американцы – на Луну: правда и вымысел

– У американцев было три экспедиции, и это сто процентов – правда. Откуда же тогда взялись все эти фальсификации? Участников  экспедиций уже никого не осталось: из-за радиации они быстро ушли из жизни. Но они летали! Но видеоматериала об этом не сохранилось: всё было выжжено радиацией. И это большая проблема – доказать законопослушным налогоплательщикам Америки, куда делись их деньги. Потому американцы и стали снимать свои полёты на Луну… в ангарах. По крайней мере, мне об этом так рассказывали. Ну и те, кто снимались в ангарах, тоже не жильцы. Потому что когда человек снимается, а потом напивается в баре и начинает изливать душу, что на самом деле с ним произошло, то, естественно, с ним чётко разбираются. Ляпнул – на, получи своё!..

Так что фильмы про Луну они больше снимали не для нас, а для своих.

 

После космоса – детей не делать

– На борту МКС полно радиации: засыпаешь, закрываешь глаза, в темноте видишь вспышки. Спасибо магнитному полю Земли, которое нас защищает. Когда я из полёта вернулся, врачи сказали, что полтора года детей лучше не делать. Ну а теперь, конечно, можно.

– Жень, а есть у тебя дети?

– Две дочки. Старшей – восемнадцатый год, младшей 13.

Мы с женой в разводе семь лет, но я благодарен ей за то, что дети у нас замечательные.

 

Когда ты – мужик

– Женя, неужели, зная о том, что полёт на Марс – это билет в один конец, вы бы полетели?

– Полетел бы!

– Почему?

– Дурак, наверное. Но я же из военных. Могу на сто процентов сказать, что основы воспитания в армии, кадетских корпусах, у курсантов – как в комсомоле…  Это даже Сирия показывает. Пацаны гибнут. Они гранаты взрывают, на себя огонь вызывают. Мы часто собираемся: есть такая Ассоциация Героев России – нас приглашают, и я вижу этих молодых ребят. И у меня, наверное, такое тоже есть.

При  этом я трус ужасный, хотя у меня полторы тысячи прыжков. В армии плавать не умел, но я водолаз. Я не сразу в лётное пошёл, вначале в Рязанском воздушно-десантном училище поучился. Так вот там был старшина, который сказал мне такие простые слова: «Ты можешь хоть сто раз обделаться, но поставленную задачу – выполни, тогда ты – мужик, тогда ты – герой». И этим надо просто жить.  Боишься – да, это нормально. Если человек не боится – это клиника, вот тут надо задуматься.

Думаю, у людей в нашей стране есть стержень. Я об этом точно могу сказать.

 

Сын в отца

В семье Тарелкиных, так случилось, оба – и отец, и сын – Герои России. Такая семья – первая и единственная на всю страну. Игорь Тарелкин – лётчик, парашютист-испытатель, полковник, участник афганской войны, начальник отдела Главного лётно-испытательного центра имени В.П. Чкалова, совершил более 6000 прыжков с парашютом и рекордный – на Пик Ленина с приземлением на высоту 7134 м над уровнем моря.

Евгений Тарелкин – бортовой инженер-испытатель, инструктор парашютно-десантной подготовки, подполковник. Как водолаз провёл около 250 часов под водой, совершил более 1500 прыжков с парашютом. Главный специалист проекта «Сириус 1819» в институте медико-биологических проблем Российской Академии наук.

Позывной – «Казбек».

 

Лунная программа

Когда мы встречались, а это было полтора года назад, Евгений рассказывал о предстоящем наземном изоляционном эксперименте «Sirius–1819» –  моделировании (полной имитации) полёта на Луну:

– Сейчас же гонка идёт между нами, китайцами и американцами – кто всё-таки первый построит лунную базу. Так вот этот эксперимент – четырёхмесячная изоляция, она не просто психологическая, там отработка с полным техническим оснащением полёта на Луну. Я согласился на эксперимент не потому, что мне там что-то надо, а потому, что попросили. Я там как провокатор. То есть я, опытный космонавт, буду провоцировать людей, которые окажутся со мной в изоляции, это шесть человек: три мужика и три девушки…

И вот я узнаю, что 19 марта 2019 года экипаж из шести человек отправился в полёт на Луну на четыре месяца. А следующий – восьмимесячный –состоится в конце 2020 года.

Эксперимент – важнейшая часть подготовки человечества к освоению космического пространства, которое начнётся с работы на окололунной орбитальной станции Deep Space Gateway (о её создании «Роскосмос» и NASA уже договорились). Неужели мы все-таки слетаем на Луну? А там и до Марса – рукой подать…

 

С Днем космонавтики,

Герой России Евгений Тарелкин!

С праздником, товарищи!

 

Елена СТЕПАНОВА

 

P.S. Мы разошлись по своим купе уже под утро. Поезд мчал нас в Нижний Бестях… А подаренную кружку – повод посидеть – Женя забыл. Пришлось ему её занести. Надеюсь, вспоминает нас иногда.

P.P.S. Железную дорогу до Якутска начинали строить комсомольцы. Поэтому логично, что одним из первых пассажирских поездов на Нижний Бестях стал агитпоезд героев-первостроителей, за что отдельное человеческое, комсомольское спасибо Александру Акимову и Василию Шимохину. И — за удивительные встречи на этом пути.