В годы учительства мне предложили заниматься с мальчиком с ДЦП. Все учителя отказывались по разным причинам, поэтому, подумав, я решила согласиться. В те времена очень многие  поселковые жили в бараках. Это были двухэтажные деревянные дома с узкими длинными коридорами и комнатками-гнездами. В одной комнате ютилась молодая семья с двумя детьми: мальчиком и девочкой. После рождения своего первого ребенка встретились с многочисленными проблемами. Из-за полученной родовой травмы ребенок не мог ходить в детский сад. Мама была вынуждена сидеть по уходу. Никакое лечение и массажи не помогали. Через три года родилась красавица дочка. Радости родителей не было предела. Дочка  посещала садик, а сын сидел в четырех стенах.

Когда я зашла в их комнату, то увидела худенького светлого мальчика. Очки с большими линзами делали лицо еще более болезненным. Под окном на маленьком столике лежали стопкой книжки, тетрадь, ручка и цветные карандаши. Поздоровавшись и сняв верхнюю одежду, я по приглашению женщины прошла дальше и села на предложенную табуретку. Мой новый воспитанник весь съежился, забился в угол и украдкой наблюдал за мной. Я, поздоровавшись с ним, начала тихую беседу. Вопрос – кивок. Вопрос – мотание головой. Оттопыренные красные уши выдавали его волнение.

В первый день мы только разговаривали. Вернее, говорила я, а мой ученик кивал и мотал головой. Из этого кокона я выводила Митю очень долго. Только через две недели он начал мне тихо улыбаться. Потом смелее смотреть прямо в глаза. Я много читала Мите. К моему приходу дома обычно  никого не было. Родители работали, сестренка  в садике. Иногда я приходила специально позже, чтоб застать родителей и поговорить с ними. Научить держать ручку было очень тяжело. Руки у Мити судорожно дергались, писать получалось не очень хорошо. Но и этому родители были  рады. Папа каждый раз, заставая меня, суетился, пытался напоить чаем. Было видно, что семья живет в своей беде одиноко и помощи извне никогда не ждала. Мелкими шажочками мы шли в обучении вперед. Скоро Митя  начал читать. Речь его я понимала. Просила пересказать текст наводящими вопросами.

Родители были молодцы. Все задания, оставляемые мной, выполнялись. На 8 Марта отец семейства подарил мне сделанную чеканкой большую картину. Вручая, стеснялся, сказал слова благодарности. Жена, улыбаясь, предупредила, что лак на картине еще не подсох, чтоб я несла осторожно. На картине была нарисована девушка у моря. Со свечкой в руках она смотрит вдаль, на бушующие волны. На уголочке было написано  пожелание. Все два года я исправно ходила и занималась с Митей. На третий год семья решила переехать на Большую землю в надежде, что там сыну  окажут  квалифицированную медицинскую помощь. Расставаясь, обнимались и желали друг другу счастья. Как давно это было! Когда на улице вижу деток с ДЦП, всегда вспоминаю светленького маленького испуганного мальчика и мысленно желаю ему счастья и добрых людей рядом.

 

«КАКАШКА»

Мне кажется, что внутри меня сидит моторчик. Этот моторчик заставляет меня двигаться, писать, готовить и т.д. И как тактильный человек в движении обнимаю, целую и тараторю, и тараторю. Люблю обнимашки, целовашки, за щечки трясушки, за волосы хваташки, шею тягушки и по-сахалыы целушки. Достаю иногда этим своих. Сын от меня уворачивается, если подхожу ближе, занимает оборонительную позицию. Особенно не любит, когда целую во сне. Папа меня целовал, когда я спала, и это было очень мило. Даже будучи взрослой, от этих поцелуев папы губы растягивались в улыбку, дальше сон был сладким и крепким.

Внутренняя  моя егоза иногда толкает на розыгрыши. Как-то давным-давно, прилетев к родителям в отпуск, перебирая вещи, вытащила свое свадебное платье. Как удержишься от этого?  Надела, покрутилась перед зеркалом. Напялила на себя фату и вуаля! Я опять невеста. Папа был на рыбалке, должен  вернуться ночью. Решила дождаться его. Услышав звук мотоцикла, быстро надеваю платье, фату. Папа заходит в кромешной тьме во двор, и тут я тихо выплываю навстречу с протянутыми к нему руками. Папа, громко охнув, вскрикнул, уронил на землю снасти и начал на меня махать руками приговаривая: «Сгинь! Сгинь!» Тут я не удержалась, рассмеялась громко. Услышав мой смех, папа воскликнул:  «Дура! Чуть не убила же меня!» Тогда  он  был молодым,  примерно 43-44 года. Позже, вспоминая этот день, папа смеялся от души.

Года 2-3 назад решила разыграть сына и папу. Купила специально туалетную бумагу с коричневым картоном внутри. Намочив в воде, слепила аккуратненькую какашку. Надо заметить, что цвет и вылепленная мною форма были очень похожи на оригинал. Повертев в руках муляж, показала мужу, он заценил моё творчество и дал добро. Задумано – сделано. Данная бутафория была аккуратно положена на край унитаза. Закрыв дверь туалета, пошла на кухню и, вертясь в своих вечных женских делах, заняла выжидательную позицию. Первым ходоком был сын. Открыв дверь, встал как вкопанный и крикнул: «Маамааа! Это ты положила?» Он сразу раскусил меня, даже не заходя в туалет. Ладно. Первый блин комом.

Скоро появляется папа. Включает свет, открывает дверь туалета и замирает на месте. Я краем глаза наблюдаю за отцом, пытаясь унять вырывающийся наружу смех, и продолжаю резать мясо. Папа прикрывает дверь, смотрит на меня и молчит. Я, типа ничего не знаю, смотрю телик, режу и краем глаза наблюдаю за ним. Папа молча открывает второй раз дверь, заходит и через минутку кричит: «Иди-ка сюда!» Иду в туалет, делаю удивленное лицо и громко спрашиваю: «Это что?» Папа смотрит на меня, пожимает плечами и говорит: «Да вот, открыл дверь и вижу – какашка лежит на унитазе». Я невозмутимо подхожу, беру в руки(!) какашку, верчу в руках, разглядывая со всех сторон, и, поднеся к носу, втягиваю воздух и сразу фыркаю: «Фууу! Какашка жеее!» Папа удивленно смотрит на мою руку, оторопев от моих действий, и тут, уже не выдержав,  я хохочу на всю квартиру. Прибегает сын, смотрит муж,  все вчетвером хохочем, и папа восклицает:  «Ну ты даешь!»

 

Варвара НИКОЛАЕВА