Пистимея Пименовна, злобная старушка на пенсии, как всегда, проснулась рано, недовольная всем и вся. Проработав всю жизнь в городской библиотеке, она наблюдала оную лишь из окна читального зала. Ах, как всё прекрасно было в читанных-перечитанных ею книжках, а в реальности – неудачное, полное разочарований замужество, о котором постоянно напоминает великовозрастная дочь Ираида, до сих пор сидящая у неё на шее, да одиночество вдвоём от раздражения друг другом в просторной вроде бы – четырёхкомнатной – квартире панельного дома в самом центре города.

Иногда, правда, отмечались проблески материнской жалости к исковерканной судьбе несчастного ребёнка, которому помешала в своё время по окончанию института выйти по любви замуж за сокурсника-голодранца, наверняка метившего на квадратные метры дорогой во всех отношениях квартиры – дочь от потрясения как-то быстро увяла на корню, потеряв всяческий женский интерес к противоположному полу, что впоследствии сказалось и на карьерных устремлениях вплоть до нежелания быть хоть кому-то полезной. В такие минуты Пистимея Пименовна то порывалась писать от имени чада неприкаянного письма в службу знакомств, то сама занималась примитивным сводничеством, однако подобные запоздалые во времени мероприятия, понятное дело, успеха не имели…

Но вот однажды в их подъезде начался долгожданный ремонт, чем не преминула воспользоваться предприимчивая старушка, тихой сапой пристроившись к одному невзрачному на вид, но работящему и безотказному парню по имени Семён, который, уступая слезливым просьбам пожилого человека, от доброты душевной параллельно за бесплатно обновил и её апартаменты. За три недели ремонта возникли даже тёплые доверительные отношения – неустроенный в личной жизни, как и Ираида, Сенечка уже не казался женщинам посторонним мужчиной, душа радовалась, как  же всё у него ладится-спорится в умелых руках. С таким не пропадёшь и всегда будешь при куске хлеба с маслом, и не беда, что образование у него пэтэушное, главное, человек он хороший и, кажись, некорыстный, да и дармоедов-родственничков у воспитанника детдома не имеется…

Порешили жить вместе, но, дальновидности бабкиной ради, переехавший из обшарпанной рабочей общаги на окраине паренёк остался при прежней прописке в паспорте – однако тогда на такие мелочи внимание шибко не заострялось: Ираида, искренне понравившаяся Семёну, буквально окрылила парня, заставила поверить в осязаемое семейное счастье, о котором не переставал в глубине своей сиротской души мечтать – и вот оно свершилось! Заработанных влюблённым юношей денег хватило и на скромную свадебку в узком кругу, и на покрытие накопившегося у тёщи коммунального квартирного долга за полгода, а также на новый мебельный гарнитур в комнатке молодых, превративший некогда пустующее помещение в уютное гнёздышко, в котором, как и положено по срокам, через девять месяцев народилось прелестное чадо Настенька!

Счастливый муж и отец крутился белкой в колесе, хватал подряд все заказы на ремонт, лишь бы его семья ни в чём не нуждалась. А вот жена Ираида шибко себя не утруждала в уходе за ребёнком, да и мужа частенько забывала даже покормить после работы, которому вынужденно приходилось на ночь глядя самому себе готовить, стирать рабочую робу и при этом ещё выслушивать какие-то претензии, жалобы, якобы, обделённой вниманием супруги, подначиваемой  завидущей до чужого счастья матерью – простодушный Семён терпеливо сносил это, списывая проблему на усталость и влияние тёщи, становящейся с каждым годом всё более и более несносной в своём старческом маразме…

Дело дошло до того, что бабка не стала давать проходу дома бедному зятю-трудяге Сенечке, доставая по мелочам, карауля даже у туалета – на справедливое возмущение с радостью указывала на дверь, как «нахлебнику и дармоеду», прокравшемуся в её квартиру, напрочь позабыв, кто, кому и чем обязан теперешним благополучием.

Однажды она так перегнула через край, что даже собственная дочь, до этого всегда поддакивавшая ей, возмутилась до глубины души… Ночью в тихую, неприметную для соседей, квартиру вдруг ворвались омоновцы, с криком и грохотом они навалились на мертвецки спящего от усталости Семёна, надели наручники и уволокли в управление внутренних дел, как особо опасного преступника, согласно заявлению «жертвы», беззащитной благообразной старушки, подвергшейся истязанию и изнасилованию жестоким зятем, коего она пригрела по доброте своей, и это всё прямо на глазах у маленькой внучки!!!

Потрясённый от чудовищных несусветных обвинений парень не мог вымолвить и слова перед нависшим над ним следователем, благо, пробившаяся в кабинет растрёпанная супружница внесла хоть какую-то ясность в заведённое дело, в которое, если честно, никто не верил. Как только за омоновцами захлопнулась дверь, Ираида по злорадной физиономии матери поняла, откуда ветер дует, подробности всплыли после шумной разборки на кухне с битьём посуды – облегчённо вздохнувший служитель закона тут же отдал дочери «жертвы» заявление и отпустил задержанного на все четыре стороны…

Сносивший до этого все нападки в свой адрес – ради ребёнка – Семён, вернувшись в опостылевшую ему квартиру, стал собирать вещи. Наконец-то, опомнившаяся Ираида в ногах умоляла не бросать её и Настеньку, клялась, что ни сном, ни духом не ведала о чудовищной провокации, заставляла дочку целовать папке руки, чтобы хоть как-то разжалобить, простить, обещала разменять жильё, разъехаться с родным – опротивевшим и ей – человеком!.. В итоге, отходчивый Семён остался – не было счастья, да несчастье помогло обрести вновь чуть было не потерянное счастье! Почему-то всегда так хочется упрямо в это верить…

 

Анна ЕГОРОВА