Красивое современное здание, неожиданно открывающееся в глубине соснового леса на десятом километре Сергеляхского шоссе, – Республиканский реабилитационный центр для детей и подростков с ограниченными возможностями здоровья. Уникальный по оснащению и ресурсам на Дальнем Востоке, он начал работать год назад, и в семьях здоровых ребятишек мало известен, но родители детей-инвалидов мечтали о таком давно. А в министерстве труда и социального развития уже знали, кто будет руководителем, – Зинаида Семеновна МАКСИМОВА. 28 лет назад она стояла у истоков открытия первого в России реабилитационного центра для детей с нарушениями слуха и речи в Нерюнгри.

 

– Ваша жизнь много лет связана с темой реабилитации детей-инвалидов. Как к этому пришли?

– Как многие родители, которые хотят помочь своим детям. Наш сын родился с проблемами слуха: мы поняли, что он не слышит, когда ему уже исполнилось три года. Я не хотела смириться, сидеть сложа руки, и в 1990 году в составе первой группы из Нерюнгри поехала в город Загреб в Хорватии обучаться верботональному методу поликлиники «СУВАГ». Эта методика с помощью специальных приемов  помогает детям с нарушениями слуха и речи развить  коммуникативные способности, адаптироваться в среде слышащих. Мы организовали Центр реабилитации слуха и речи, тогда таких учреждений вообще не было, открыли для детей с нарушениями группу в детском саду, класс в школе… В результате наш сын окончил обычную школу, Новосибирский технический университет – я добилась того, к чему стремилась.

А нерюнгринский «СУВАГ» стал моим детищем, он до сих пор успешно работает – я семнадцать лет была там директором. В девяностые годы постоянно надо было доказывать, что это нужно, ходить по кабинетам, «выплакивать», создавать все с нуля – в России просто ничего не делается, но, что интересно, тогда  люди легче шли навстречу. Особенно когда видели результат – дети с инвалидностью начинают учиться в обычной школе, жить как нормальные люди.

– Вы родом из Чурапчинского улуса – как путь привел в Нерюнгри?

– Приехала к мужу, он работал там по распределению. Мы поженились, когда я училась на третьем курсе. Прожили в Нерюнгри более 30 лет.

– А как познакомились?

– Я училась в Челябинском институте культуры, и однажды незнакомый парень привез мне посылку из дома – его попросили передать. Он показался таким своим, родным… Потом встретились в Якутске на каникулах. У нас сын и дочь, две чудесные внучки.

– Что вас в нем привлекло?

– Не скажу ничего нового – надежность. А еще он очень добрый человек. Кстати, говорят, мы похожи внешне. И он – старше, что для меня в определенной степени немаловажно… Я ведь родилась, когда родители были уже в весьма почтенном возрасте: маме 47, папе 60. Росла в атмосфере неспешных разговоров, чтения книг якутских авторов вслух, тихого семейного уюта. Много читала, шила, вязала, потом увлеклась сценой. Пришла в Чурапчинский народный театр за сестрой Лизой, она старше на 17 лет – очень ее любила. Елизавета Егоровна работала заведующей клинической лабораторией районной больницы,  была любимицей зрителей. А я в 16 лет исполнила роль главной героини в пьесе Ивана Гоголева и решила – хочу стать актрисой! (Смеется). Многое из знаний и навыков, полученных во время учебы в культпросветучилище, вузе, помогает мне до сих пор – работая с детьми, нельзя быть нетворческим человеком. Потом был Московский государственный открытый педагогический университет, защитила диссертацию.

– Работа в сфере реабилитации, особенно детей, тяжела как физически, так и эмоционально – кто выдерживает такую нагрузку?

– Тот, кто реально хочет помочь. Кто делает это профессионально и легко. Главное – верить в результат: любое усилие всегда его дает. Мы учим родителей психологически принимать ситуацию, объясняем, как заниматься с ребенком: зачастую те, кто балуют детей – потому что не знают, что делать, – не дают им развиваться. Свои боль и беспомощность – у всех, но всегда есть и надежда. У наших детей даже маленькое достижение – праздник. В прошлом году ребенок, который вообще не двигался, уезжая, помахал нам руками… Нет детей, которые не развиваются.

– Ваш Центр впечатляет масштабами подхода к решению проблем здоровья детей.

– Мы должны соответствовать тому, что имеем, – прекрасное здание, уникальное оборудование, квалифицированные специалисты. Наша цель – стать координационно-методическим центром республики по реабилитации детей до 18 лет.

– Одно время было много разговоров о создании в Якутске для детей с ДЦП деревни «Снегири»…

– Это – сегрегация (отделение группы людей. – Авт.), а наша цель – интеграция детей-инвалидов в общество. Они должны жить как обычные люди, учиться в обыкновенных школах и учебных заведениях.  Хотя принципиально я не против идеи отдельного поселка для людей с ограниченными возможностями здоровья – есть такой опыт в мире.

– Напоследок не могу не спросить о нашем, о женском: вы всегда стильно одеты – кто прививал хороший вкус?

– Да, люблю наряжаться – интуитивно, под настроение. Мы – дети дефицита: сами шили, вязали, доставали. Помню, как мой старенький папа пошел к председателю райпо и выпросил для меня джинсы… Их пришлось ушивать, переделывать, но когда появилась в институте после каникул, услышала дружное: «Крутая Зина приехала!» (Смеется). С сестрой создавали наряды по журналу «Бурда», а когда шьешь, знаешь, как должна сидеть одежда.  С фигурой всегда все было  в порядке, что ни наденешь – все хорошо. Сейчас хожу на фитнес, умеренна в еде.

– Продолжите фразу: «Сильная женщина…

– …должна быть мудрой». Обойти, переждать, простить… Каждый достоин своего. Убеждена, что отца для детей делает женщина. Нельзя его держать под каблуком, унижать. Запуганный мужчина никогда не будет хорошим отцом.

– А ваш супруг для вас в первую очередь кто?

– Михаил Иванович – друг номер один.

 

Елена ПТИЦЫНА