Давненько мне на глаза не попадались цыгане. Раньше они встречались  всюду:  на вокзалах,  рынках, в парках…

В старших классах  меня назначили вожатой  к первоклашкам.  Надо было их навещать на большой перемене и после уроков, всячески развивать и развлекать,  предостерегая от опасных шалостей.   Мы  разучивали стихи,  песни и танцы к праздникам, рисовали, делились впечатлениями.  Я приносила   книжки, которые  сама  обожала в таком возрасте, чтобы вместе  читать.  Мои подопечные,  все как на подбор,  оказались  такими любознательными  и милыми… 

И вдруг в середине года в класс подсадили двух новичков, переростков, лет девяти и одиннадцати. Цыганят.  И  эти  двое, как и следовало ожидать,  испортили  нашу прекрасную   компанию.  Все мои старания пошли прахом. Хотя цыганята по сравнению с одноклассниками  были совершенно безграмотными, тем не менее вели себя нагло и заносчиво.  То есть  слушали  меня,  как и другие, разинув рот, но под конец неизменно твердили, что  всякие  сказочки и побасенки — это  брехня для малышей, а они, дескать,  уже  взрослые и ничему такому не верят. 

На этих двух прохвостов у меня времени уходило больше, чем на  весь класс. Они ничего не усваивали  на уроках, и я терпеливо и настойчиво учила их читать и считать.  Без конца одёргивала  за грубость  и хулиганство, объясняла, что хорошо, а что плохо.

Однажды они явились в школу, как с войны, с синяками и царапинами. Я не могла их так оставить, отыскала йод и бинты…  Каждый день я буквально с ними   сражалась за знания и  культуру и,  кажется, только зря тратила время…

На улице меня стали  фамильярно окликать  незнакомые  подростки цыганской  наружности: «Эй, куда идёшь?» И когда я с удивлением  оглядывалась, весело скалили  красивые белые  зубы.  Наверняка,  из семьи моих подопечных.  Я не знала, радоваться или огорчаться  такой популярности.

А однажды меня позвала учительница  моего подшефного класса и объявила, что в школу пожаловал отец цыганят, чтобы со мной поговорить.  Я насторожилась.  Видимо,  сыновья на меня много жаловались  дома, и он пришёл  выяснять  отношения. 

Цыган ожидал меня в коридоре.  Внешность у него была колоритная,  вылитый герой  из  популярного  в ту пору фильма «Цыган»: тёмная одежда, брюки, заправленные в сапоги, густая борода… 

Вопреки моим ожиданиям, он не стал ругаться, а повёл себя миролюбиво и приветливо,   смущённо обратился ко мне с такими словами:

— Я не знаю грамоты. У меня письмо, которое надо прочитать…

Достал из кармана  листок бумаги, свёрнутый вчетверо, развернул и протянул мне.

«Здравствуй, Егор, —  начала я. — Цыган  внимательно слушал. — До меня дошли слухи, что Семён, остановившийся в твоём доме, побил твою жену.  Ты рассердился и хотел на него пожаловаться.  Вот что я тебе скажу: ты не должен на  него обижаться, потому что он — барон, и на всё имеет право. Ты и твоя жена должны  подчиниться…»

Закончив  чтение, я  отдала письмо.  Лицо цыгана выражало глубокую задумчивость.  Он бережно свернул  бумагу, спрятал в карман, поблагодарил, грустно  улыбнувшись, и ушёл, больше не проронив ни слова. 

Я много тогда поняла и переоценила. Почему цыган  доверил своё очень личное письмо  именно   мне,   ведь мог же, например,   обратиться  к  соседям по дому или знакомым по работе (он устроился рабочим, сейчас не припомню, где именно).   Значит, те  цыганята, которых я считала своими  заклятыми  врагами, питали ко мне дружеские чувства и даже смогли  убедить  родителей, что мне можно доверять…

Но  какой же злодей посмел избить  мать моих подопечных, таких  непрошибаемых с виду, но на самом деле впечатлительных и  отзывчивых   мальчишек?  Кто  такой барон, и почему цыган и его жена должны  ему  подчиняться?

Меня потрясло всё: прочитанное  письмо,   молчаливая боль цыгана,  затаённая любовь ко мне его  ребятишек, но больше всего  взволновала судьба беззащитной женщины-цыганки.

Дома я поделилась  впечатлениями с родителями, и они мне  объяснили  кое-что о цыганских обычаях и баронах.  Неожиданно  выяснилось, что моя мама знала эту семью и даже лечила  цыганку, о которой  сказала:  «Удивительная красавица! Они с мужем решили  начать осёдлую жизнь, дать образование детям…»

Мои цыганята пропали также внезапно, как и появились. Я  забеспокоилась,  может,   заболели или прогуливают школу, но оказалось, что  они уехали  куда-то вместе с родителями. Не вышло у них  укорениться  на  одном  месте. Или барон повелел.

Людмила ПОПОВА