Лена ИВАНОВА, Уполномоченный по правам малочисленных народов Севера РС(Я).

Вы – азартный человек? Вам свойственен дух соперничества?

– Можно сказать, сам факт рождения определил меня как азартного человека. Моя мама летела с акушеркой рожать на «АН-2» из Оленька в Якутск. И я «азартно» поторопилась появиться в этот мир прямо в полете. Самолет совершил вынужденную посадку в Жиганске, где подали к трапу «Скорую помощь» в виде лошадки с санями… Теперь всю жизнь оправдываю свое предназначение – за все дела берусь с азартом, хочу многое успеть сделать, добиться результата. Жизнь получается как «американские горки» – зигзагами: то вверх, то вниз. Духа соперничества как такового не испытывала, то есть никогда не старалась быть лучше или «круче» кого-то. Нет во мне духа личной соревновательности. Но если дело касается работы… Тут я готова в «лепешку расшибиться», чтобы доказать, что моя республика или мое дело эффективнее всех, и что именно у нас внедряются лучшие технологии, практики и проекты.

 

От какой привычки не можете отказаться?

– Что, так прямо и признаваться во всех привычках? (Смеется). Если говорить о вредных, то я раньше курила, временами сильно. Но как-то сумела перебороть себя, не курю уже шестой год. Еще есть привычка, от которой хочу отказаться, но пока не получается. В силу профессии (я учитель) или характера, пытаюсь устраивать «разбор полетов» родственникам, раскладывать по полочкам поступки, составлять план для каждого. Мои близкие и родные дипломатично выслушивают свою порцию нравоучений, но все равно поступают по-своему. Я стараюсь избавиться от этой привычки опекать, потому что у каждого должен быть свой опыт жизни, и «расчищать поле» неправильно. Еще одна черта моего характера, наверно, относится к «негативным». Погружаясь в работу, отключаюсь от внешнего мира, времени, семьи, забываю о здоровье. Четвертый год стоят без дела скандинавские палки…

Но существует особенность, от которой не буду отказываться. Эту положительную привычку – постоянно быть на связи – привила нам мама, мы с братьями обязательно созваниваемся каждый день. Это даже уже традиция, без которой не представляем себе ни одного дня.

 

Есть что-то, чего вы не можете простить?

– Не прощаю лжи и предательства. По прошествии времени понимаю, что надо простить, но пока переделать или переломить себя не могу. Если я сильно разочаровалась в человеке, то прекращаю общение с ним. Хотя в последнее время есть подвижки в этом плане: я общаюсь, но соблюдая дистанцию.

 

Какую книгу вы не разрешили бы читать своим детям?

– Наша мама была учительницей, мы с братьями читали много. Например, в десять лет я прочла всего Мопассана. И что из этого? Ребенок должен через познание сам разобраться во всем. Главное для родителей – выстроить с ним доверительные отношения. Я, например, очень старалась, чтобы дочь доверяла мне, чтобы у нас не было секретов друг от друга. Не помню, чтобы я ей что-то запрещала или сильно контролировала. Сейчас она взрослый человек, сама уже мама.

 

Что вас может растрогать до слез?

– У меня раньше даже был День плача (смеется), когда по Первому каналу по четвергам шла передача «Жди меня». Близкие знали, что в это время меня не надо тревожить. Потому что я сижу и переживаю за судьбы героев этих историй. И, конечно, меня трогают реальные люди – дети, женщины и семьи, оказавшиеся в трудных жизненных ситуациях. Могут растрогать до слез воспоминания о безвременно ушедших маме с папой. Слезы радости вызывают успехи родных и, особенно, внуков.

 

Что бы вы хотели дать детям из того, чего у вас не было?

– На этот вопрос у меня один четкий ответ – у детей должна быть полноценная семья. Моего отца не стало, когда мне было десять лет, наша мама поднимала четверых детей одна. Я со своим любимым человеком не смогла сохранить отношения и воспитывала дочь сама. Поэтому знаю, что это такое – расти без папы. И делаю все возможное, чтобы семьи не разрушались.

 

Вы публичный человек. Это к чему-то обязывает?

– Конечно, публичность обязывает. Мне, например, бывает жалко семьи медийных персон. Сколько было случаев, когда уважаемых людей безосновательно подвергали клевете – только в силу их публичности. Сама я себя публичным человеком не считаю и таковой не являюсь. Избегаю мелькания на публике, появления на телевидении. Только если этого требует дело, соглашаюсь скрепя сердце. Это первое интервью, которое я даю не о работе (смеется).