Посиделки по случаю профессионального праздника были в самом разгаре, когда забежала опоздавшая Марина Ивановна и со стуком поставила на середину стола бутылку коньяка.

— Ну-ка, девчонки,  не тормозите, разлейте по маленькой. Давайте за нас, за красивых!

Внимание сразу переключилось на нее, стали расспрашивать про Сочи, откуда Марина Ивановна недавно вернулась.

— Ой, девчонки, это такая благодать — валяться на песке! Была бы моя воля, вообще не возвращалась. Вы видите, как я загорела?

Задернув подол платья продемонстрировала свои внушительные формы.

— Ты же еще куда-то собиралась поехать? – вспомнил кто-то.

— Аа, да, на обратной дороге заезжала к матери в Шелехово.

— Там как?

— Там ничего интересного, никуда даже не выходила. Зато отдохнула-а! Полежала на печке, наелась всякой вкуснятины.

И без всякого перехода твердо заявила:

— Вот ненавижу я людей, которые хают своих матерей!

Все дружно подхватили:

— Да, бывают такие, которые постоянно недовольничают, то-то им родители не сделали, это им недодали. — И понеслась общая тема.

Вдруг тихоня и скромница Альбина выдала язвительно и ожесточенно:

— А что ты, такая любящая дочка, мать к себе не заберешь? Заезжаешь к ней раз в два года и туда же – «ненавижу»!

Все разом умолкли, уставились на Алю недоуменно. Она смутилась, покраснела и засобиралась уходить.

В коридоре ее окликнула начальница Светлана Ильинична, придержала за руку:

— Аля, что с тобой?

— Извините, вырвалось. Стало так тошно от ее безапелляционности.

— У тебя что-то не так с родителями? Может, нужна помощь? Лекарство или санаторий? Ты скажи!

— Спасибо, не надо. Я пойду, и так задержалась.

Светлана Ильинична посмотрела ей вслед, вздохнула.

…Альбина вошла в квартиру тихо, стараясь не шуметь. Дверь в комнату матери приоткрыта, значит она не спит, прислушивается. Женщина так же тихо прошла в ванную, и первое, что бросилось в глаза, это полная ванна с замоченным бельем, вперемешку белое с цветным. Кое-как сдерживая себя, Аля распахнула дверь в комнату мамы:

— Ты почему всю корзину с бельем вывалила в ванну, кто тебя просил?!

Мама, не поворачивая головы, ответила:

— Стирать надо вовремя, а не копить месяцами.

— Когда это я копила месяц? Всего неделю назад стирала.

Мать с ехидцей:

-Что, вечеринка не задалась? Решила на мне отыграться?

Стиснув зубы, Аля убежала к себе. Она знает: если перебранка продолжится, то закончится это якобы сердечным приступом и вызовом «скорой» для мамы. Чтобы унять дрожь, укуталась пледом с головой и повернулась к стенке.

— Боже, когда это закончится? — сколько Аля себя помнит, никогда покоя в их семье не было. Отец пил, мама его постоянно пилила. По молодости Аля винила отца, маму жалела, старалась ей помочь по дому. Когда отца не стало, мама переключилась на дочь. Вот тогда Аля пожалела отца, удивилась тому, как  долго терпел он такую жизнь. Мама никогда не была в духе, ее раздражало все: как дочь готовит, как убирается, во что одевается и даже ее работа, про которую она не имела понятия. Аля как правило отмалчивалась, старалась переводить разговор на другую тему, но если, не выдержав, смела возражать, то это заканчивалось банальной руганью и истерикой. Со временем Альбина стала чувствовать себя затянутой в какую-то вязкую тину. Главное, никто ее не понимал, родственники считали, что Аля  все преувеличивает. Двоюродная сестра так и говорила:

— Что ты все усложняешь? Лежит мама себе, пусть и лежит, а ты не обращай внимания на ее капризы. Вот и все!

Подруги заявляли:

— Ты сама ее посадила себе на голову, во всем потакаешь. Ходишь перед ней на цыпочках. Поставь ее на место!

Нынче, совсем устав, Альбина определила маму в санаторий и съездила по путевке на море. Приехала отдохнувшая, с твердым решением как-то наладить отношения. В санатории ее вызвал к себе в кабинет главврач. Долго смотрел на нее из-под очков, потом сказал:

— Видите ли, дорогуша, мы все когда-нибудь состаримся, так что надо быть снисходительнее к старикам.

Альбина опешила:

— Вы к чему это говорите? Что-то случилось?

— Пока ничего не случилось, если вы считаете, что бросать мать в порядке вещей.

— Что?! Всего-то она осталась на две недели в санатории отдохнуть. При чем тут бросать?

— А то, что она каждый день плакала и скучала, это для вас ничего не значит?

— Как плакала? Она прекрасно знала, что я поехала на море.

— Вот-вот, вы думаете только о себе. И вообще, теперь я вижу, что вы за человек. Мне жаль вашу мать. Прошу, покиньте кабинет!

Альбина впала в ступор и по сегодняшний день находилась в этом состоянии.

Давно ночь, Аля сидит на кровати, склонившись головой к коленям и зажимая руками уши. Из радио льется душевная песня «Маме» в исполнении Сиэйэ Уола.

 

Долгуна