Динозавры в Якутии… Нет? Ещё не слыхали? И кино не видели? Зря… Новый бренд! А вы всё: мамонты, мамонты… Отстали от жизни, голубчики…

Премьера фильма «Мой личный дракон» состоялась в Якутске только на днях, а его автор и режиссёр Мила КУДРЯШОВА — уже на крыло и — в Архангельск: показывать его на Международном кинофестивале стран Арктики ArcticOpen. Потом — Открытый кинофестиваль документального кино «Сибирь» в Омске. Дальше — премьера в Петербурге и, наверное, ещё дальше — Дакка,  Бангладеш…

Не верите?

А это правда: кино-то — документальное.

Мы беседуем с Милой, пока она ждёт самолёт — другого времени нет. Мир должен знать о динозаврах Якутии.

— А что, правда, Бангладеш?

Я ещё не очень понимаю, зачем там сунтарские динозавры.

  — Ну вот пока фильм там не покажут, мы так и не узнаем, зачем, — отвечает Мила.

     Хотя мне теперь кажется, она знает ответ. Кстати, не путайте археологию с палеонтологией. Археология — наука о людях. Это про остаНки людей. А палеонтология — это остаТки живой природы. И неживой.

Вятские завры

Мила работала режиссёром на канале Вместе-РФ и исколесила полстраны. И даже больше: кто-то дальше Питера и Москвы не видит, а у Милы столько эмоций! Взять хотя бы культ динозавров в Вятке — откуда он взялся? Нет, ну, конечно, в школе училась и Спилберга смотрела. Но причем тут Россия? Милу зацепило. Эта область была для неё совершенно не изучена. Но сразу же возникла картинка героев Спилберга и подлинные истории, перенесённые на русскую почву. Ведь они вполне могли быть русскими профессионалами.  И она решила их искать.

Слоны на Южном Урале

Она уже собиралась снимать в Вятке, но решила доработать материал и поделилась своей идеей русских палеонтологов, которые ищут затерянный мир КонанДойля с пермским продюсером. И скоро тот перезвонил и сказал, что пермский краеведческий музей проводит палеонтологические исследования. Только это не динозавры.И если Мила хочет туда ехать, то должна понимать, что снимает фильм о слоне. Трогонтериевом. Степной такой мамонт.

— Вот тебе герои, вот тебе уникальность, но это не динозавры, — сказал он. — А слон.

Ну, тоже интересно. Правда, есть еще пара мест, где добывали палеозавров. (Это прадинозавры — прародители динозавров, жившие 230 миллионов лет назад, а самих юрских динозавров пока нет).   И Мила отправилась в Пермь.

Правда, ещё поделилась идеей с поляками, и те сказали: «Ух ты! В Польше  гоняются за динозаврами».

— В Польше есть динозавры? — переспросила Мила.

— А ты как думала?! — ответили ей. — Они ими озабочены. Вот тебе контакт русскоязычной профессорши из польского университета, свяжись с ней, и она тебе всё расскажет про польских динозавров.

Так что когда она договаривалась снимать свой фильм про оханского слона в Перми, у неё уже была группа поддержки учёных польского университета, которые собирались приехать на съёмки.

Про слона, конечно, сняли. И людей вокруг него. Пермяки были настолько всем этим увлечены, что сделали музей слона, сочинили бард-оперу «Трогонтериевый слон — суперкости», написали гимн, завоевали все возможные призы, пропагандируя свою находку. А тогдашний губернатор Решетников  обещал подумать о новых дорогах в Оханске, на родине слона.Бренд!

Как палеонтологию описали в православии

Как пермяки радовались тому, что появился этот слон! А Мила связалась с местным батюшкой Серафимом.

— А что, батюшка, говорит святая церковь насчёт всего этого? — спросила она.

— Дайте день на подготовку, я вам всё расскажу! — ответил отец Серафим, как две капли воды гоголевский персонаж из «Вия».

И рассказал, что палеонтология точно прописана в православной вере — левиафаны, чудища всякие, ну и Ноев ковчег — он тоже с динозаврами! На этот счёт в пермских строгановских постройках XVI—XVIII  века можно найти фрески о христианском бестиарии. Местные художники, кстати, отметила Мила, рисовали очень хорошо. И нашла портретное сходство наших «левиафанов»  и восточных драконов.

Дама со Смоком

В Очёре и Оханске поляки рассказывали  местным, как в Польше обстоят дела с  динозаврами. Культ! Вот нашли они какую-то динозавровую мелкую кость в карьере — и разработали на этом месте научный центр, вложили космические деньги и выстроили самый большой в Европе динопарк в Krasiejow (Красиёв) — ещё семь лет назад богом забытой деревне (три часа езды от Варшавы и начинается «русская глубинка», только чуть почище).  Из депрессивного аграрного райцентра деревушка превратились в европейский центр культуры и науки, люди быстро взяли кредиты, выстроили себе гостевые дома, да и соседние деревни подтянулись к Krasiejow под общий бренд, запатентовали его, стали издавать конфеты, плакаты, карты, сувенирку… 

Динопарк был возведён по самым передовым технологиям — 5D или что-то в этом роде:  мезозавры летят — там разбивают окно, и в тебя летят брызги! И без конца проходят молодёжные палеонтологические тусовки, и там у Милы, кстати, была премьера «Слона».

А в Кракове Мила обратила внимание на кости дракона. Вы были в Вавельском кафедральном соборе? Там есть кости дракона. Хотя все палеонтологи знают, что это — кости мамонта. Но народ сказал, дракона, значит, пусть будет. Они висят на железных цепях, и пока они там, считается, что Краков в безопасности. Зовут эту зверушку Smok Wawelski (smok — это дракон), жил в XV веке,  жрал девственниц — вёл себя отвратительно, всех достал — его убили. В результате канонизировали и его, и убийцу, который, конечно, из царского рода. Поэтому вход в логово дракона Smok Wawelski — 5 злотых. Очень хорошее помещение в центре города, ухоженное, высокие потолки, подсветка и прочее. А он ещё и огонь изрыгает: отправляешь эсэмэску за небольшую плату, и он тебе неровно подышит. Ну и, естественно, сувенирка на выходе, пиво и кабаки рядом с собором. Вот они, деньги на мифах. Мифические деньги…

Знаете картину Леонардо да Винчи «Дама с горностаем»? Мила смеётся: поляки горностая изъяли и подложили ей Смока Вавельского …

А на Севере костей — хоть завались

Куда не кинь — всюду культ динозавров. Только не у нас. В Голландии за каждую внятную кость нидерландская королевишна вручает личную награду. Ковш экскаватора не вонзит свои зубы в плоть земли без археологов и палеонтологов. Но Мила твёрдо решила снимать русскую историю с русскими героями, и пока шли съёмки про слона, российские палеонтологи мирно работали в Питере.

С ними Мила познакомилась в 2017 году.  В первый же день общения с доктором биологических наук Павлом Скучасом и ребятами, поняла: это реально её герои из Конан Дойля — такие же колоритные типажи, которые искала.

— Павел, а куда вы теперь собираетесь? — спросила она.

— Сейчас перспективное направление — это Якутия, — ответили ей.

«Те, кто приезжал в Якутию ловить динозавров — это звёзды палеонтологии не только нашей страны, но и Европы, это очень известные имена. У них куча научных статей, они постоянно мелькают по телевизору, им самим было забавно участвовать в кино, вот поэтому они у меня такие лёгкие и доступные. На самом деле, это такие эстрадные звёзды от палеонтологии, честно», — скажет мне потом Мила.

Дочь северных кровей

Сказать, что Якутия обрушилась на Милу, как снежный ком на голову, нельзя. Петербурженка в третьем колене — по папе. Мама родилась в Туре, а это эвенкийский национальный округ, и бабушка её — чалдонка.  Бабушка — медик, дедушка — учитель принимали участие в «Красном чуме», и вплоть до восьмидесятых годов бабушка там и жила, в своей Эвенкие. А мама окончила Институт народов севера имени Герцена и просто осталась в Петербурге. Так что дома у Милы постоянно витали рассказы о тунгусском метеорите, шаманизме и прочих северных штуках.

Все дороги ведут в Олонхо

Но о Якутии что она знала? Про феномен якутского кино — да: тутошние люди нигде не обучались киноискусству, но сами, эдакие самородки, снимают, сами прокатывают, — словом, феномен, никому на большой земле непонятный. 18 миллионов в Питере — какой кошмар,  как снять кино на эти деньги?! А в Якутии снимают и за полтора!

И вот 15 июля 2019 года начались съёмки. Звёзды палеонтологии отправились в Сунтарский улус, с ними — оператор-постановщик Иван Семёнов (тот, который «Пугало» снял) — его Миле очень советовали. Сама осталась в Якутске.

 — Таким образом я вклинилась в якутскую культуру, — смеётся Мила. — Теперь нас с Петром Стручковым и Димой Давыдовым объединяет один и тот же оператор. Честь ему и хвала! Он  смог подключиться к экспедиции со знанием места и дела, а когда нужно, становился невидимым, растворялся в пространстве.

Палеонтологи настолько к нему привыкли, что чувствовали себя совершенно  естественно, и когда нужно было, чтобы они поговорили о драконах, то он напоминал: «Мила просила говорить о драконах!»

А что же Мила? Она стала искать следы динозавра в Якутске. И нашла их…в  картинах Тимофея Степанова.

И стала искать дальше — специалистов по драконам из Нижнего мира. Вышла на музей фольклора, но, увы, оказалось, никто драконами специально не занимался. И знаете что?

   — Ради нас стали проводить  исследования! — сказала Мила. — К сожалению, в фильм это не вошло, но у нас был контент-анализ всех драконов олонхо. Капитальный труд, научная работа! Айталина Кузьмина — она в титрах у меня есть —  просто рассказывала про каждого. Ну а я как документалист опиралась на то, что делали профессионалы. Потому что всё у нас — достоверно.

   Кстати, русский змей Горыныч тоже мало изучен. О Бабе Яге исследования есть, а со змеем Горынычем всё очень плохо.

Север не отпускает

А ещё идеи в Якутии появились? Как и в прошлом проекте «Фатеич  и море», пока Мила была во Владивостоке, родилась куча новых проектов, связанных с этим местом. Так что скоро будет премьера ещё одного фильма — владивостокского, и сейчас идёт экстренный монтаж, чем Мила пытается заниматься в самолётах.

Так и в Якутии. Хотелось бы и дальше работать с Иваном Семёновым и другими членами команды, с которые шли в динозавровом проекте до конца. Ведь как сработались! Теперь-то, конечно, понятно, что значит найти свой затерянный мир.

Следующий проект — да, уже есть.

  — Я уже проговариваю, что не снимаю фильмы о костях. Я снимаю фильмы о людях. Это будет «Женский голос Арктики». Женский вопрос, гендерные проблемы и так далее.

   — В следующем году Россия будет участвовать в Арктическом совете, вы там как-то отметитесь?

 — А мы покажем про динозавров!

   …Объявили посадку. Наш разговор подходил в концу. В Якутске — полночь. Через полтора часа Мила сойдет с трапа самолёта на другой берег Северного Ледовитого океана и окажется в русской части Севера — Беломорской. Сколько бы не летела, а Север — он всё равно теперь у неё под ногами и всегда будет с ней.

   На прощание она успевает сказать: «Прощайте! Судьба динозавров и в ваших руках тоже… »

   Лёгкой посадки, Мила, удачи! До новых встреч! Теперь и я знаю, что динозавры у Якутии — есть.

   И это — мой личный бренд.

Елена СТЕПАНОВА