Настоящее значение холода и зимы можно ощутить только в Якутии.

Когда дыхание перехватывает от мороза, и ты действительно слышишь хрустящий звук выдыхаемого воздуха. Когда деревянные столбы, на которых висят провода, гудят по-особому, издавая одновременно трескучие и тревожные звуки. В детстве специально прижималась к столбам, чтобы послушать глухое мерное гудение. Постиранное белье специально вывешивалось на улице, чтобы оно пропиталось морозным воздухом, и замерзшее до хруста стоячее белье ещё раз вывешивалось уже внутри дома для разморозки. И, прежде чем оно размораживалось, мы много раз приникали к нему, вдыхая ни с чем не сравнимый запах свежего мороза. Мороз обжигал щеки, нос, лоб, и не было ни одного ребёнка в моем детстве, который бы ни разу не обморозил лицо.

Мороз длился два месяца. Каждый день перед школой слушали прогноз погоды и монотонное перечисление якутских посёлков и сел — районных центров — с почти одинаковой температурой от -52 до -55. На ноябрьские праздники, когда всех гнали на парад, всегда было чуть теплее: -40. Зима наступала позже.

Самым холодным, лютым месяцем был январь. Когда училась в 10-м классе, температура опускалась до — 58. Несколько недель мы в школе сидели в шапках и рукавицах. Потом чуть отпустило, и наступили привычные — 48-50. Поэтому до сих пор, когда зимы стали гораздо теплее (в прошлом году только пару дней было -48), мы действительно считаем, что -40 — это тепло. Просто при -40 можно дышать свободно. При -50 дышать свободно невозможно. Ноздри мёрзнут изнутри. Художественнее, конечно, холод описал Геласимов в книге «Холод» (не отпускает человека Якутия). Правда, его самого в то время, когда случилась авария на ГРЭС, не было. Но на то он и писатель. А я о своих ощущениях. В какой-то степени могу сравнить чувства и ощущения во время аварии с теми, которые испытала во время солнечного затмения. В марте 1999 было почти полное затмение. Внезапно стало как-то непонятно. Вроде солнце светит, но мир стал видеться будто через дымчатые очки. И хотя я в это время ехала в машине, у меня было ощущение остановившегося пространства. И остановившихся звуков.

А при аварии в декабре 2002 года, когда внезапно по всему городу отключилось электричество, ощущение остановившегося пространства стало нарастать постепенно. Дома, сидя у стынущих батарей, мы с сыном вглядывались в тёмный город, подсвечиваемый лишь фарами автомобилей, и ждали, ждали, ждали. Не знаю, кто и как именно спасал город (говорили, что остановились все турбины электростанции. А почему?). Но была вера. Что кто-то сильный и могучий придёт и спасёт.

И когда говорят о каких-то морозах в центральной России, я про себя усмехаюсь и думаю: да, холод, да, мороз, но не Холод, и не Мороз.