Виталий ОБЕДИН, журналист

Вы – азартный человек? Вам свойственен дух соперничества?

– Азарт и дух соперничества — это все-таки немного разные вещи. Да, я азартен, и, зная это, стараюсь себя контролировать – практически перестал заключать пари, никогда не играю в азартные игры на деньги. Боюсь увлечься.

А вот что касается соперничества, то я его всегда приветствую. Только состязаясь с лучшими – в своем деле, в своей профессии, в своих увлечениях, – можно улучшаться самому.

От какой привычки не можете отказаться?

–  От привычки брать все на себя. Мне всегда проще сделать самому, чем объяснить другому, как делать. Я не командный игрок, привык тянуть одеяло на свою сторону. Это не всегда хорошо.

А еще от компьютерных игр – они съедают неприлично много времени… но я не могу отказать себе в удовольствии посидеть за хорошим варгеймом, сложной тактикой или RPG с продуманным сюжетом. В то же время, помня свою азартность,  никогда не запускаю онлайновых игр.

Есть что-то, чего вы не можете простить?

–  Жизнь удивительная штука. Она течет и меняется. Вчерашний враг может стать сегодняшним другом (или, по крайней мере, союзником). Человек, который предал и воткнул нож в спину, может через несколько лет похлопывать тебя по этой самой спине. И вот ты уже сам находишь ему оправдания: ну, да, он не мог выбирать, пострадали бы люди, коллектив, бизнес… Сам удивляюсь, насколько человек бывает отходчив. А может, я слишком долго в политике, где подобные перевертыши в порядке вещей?

Пожалуй, абсолютно неприемлемы для меня преступления против детей и любые попытки оправдать такие преступления.

Какую книгу вы не разрешили бы читать своим детям?

– Плохую. В смысле плохо написанную, банальную, скучную, неинтересную. А еще – неподходящую по возрасту. Хотя не думаю, что буду торжественно сжигать изъятую у дочки из-под подушки «Эммануэль», когда ей стукнет 16. Сейчас другая проблема — заставить детей читать книги. Я-то сам был книжным ребенком, в библиотеку начал ходить раньше, чем в школу, и для меня это дикость. Стараюсь подсовывать книжки, которые меня зацепили самого. Начиная от Дениса Драгунского и заканчивая Паулем Мааром. Работает. Хорошая книга все еще способна конкурировать с гаджетами.

Что вас может растрогать до слез?

– Не знаю. Все зависит от обстоятельств и контекста. Многие не верят, но в глубине души я достаточно сентиментальный человек. А последний раз щипало в носу недавно, когда мы семьей смотрели фильм «Паутина Шарлотты», и дочка (восемь лет) по-настоящему, взахлеб, плакала из-за участи главной героини в финале. Искренняя реакция маленького человека.

Что бы вы хотели дать детям из того, чего у вас не было?

– Все. Потому что у меня было не так много всего. Да почти ничего и не было.

Вы – публичный человек. Это к чему-то обязывает?

– Да. В какой-то степени приходится быть заложником собственной репутации, сложившегося имиджа. И это касается вовсе не привычки ходить в черном (на самом деле я так компенсирую отсутствие вкуса в одежде). Просто приходится помнить, что «косяк», который за другим человеком никто бы и не заметил, в моем случае может аукнуться появлением публикаций в СМИ и интернете, которые будут начинаться со слов «Известный журналист Виталий Обедин…» – и дальше по тексту.

Я никогда не бравирую своей известностью, не размахиваю журналистской корочкой, не угрожаю – «я про вас напишу». За все 20 лет в профессии может пара-тройка таких случаев наберется.