Мне 20.  Почти отличница кафедры искусствоведения исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова. Летняя сессия. Тетрадка с лекциями с собой. Живем на Ломоносовском проспекте.  Рядом через дорогу от нашего корпуса кинотеатр  «Литва» с регулярными премьерами новых фильмов, встречами с творческими группами. В общежитии на первом  этаже постоянно висит объявление, приглашающее студентов на съемку в эпизодах и в массовках. Навар к стипендии небольшой, но чувствительный: за  день массовки платили три рубля. Если попадали в кадр или рядом с главными героями – ставка увеличивалась.

Многие с удовольствием подрабатывали таким образом. Я попала в массовку совершенно случайно. Надо было где-то готовиться к сессии по истории искусств. В общежитии шумно. На улице жара. В павильоне Мосфильма прохладно, идет установка аппаратуры,  декораций интерьера театрального партера. Таких студентов, как я, примерно  20-летнего возраста из разных вузов столицы, предостаточно, много ветеранов, артистов старшего поколения (им платили больше), студентов циркового училища. Был период восторгов вокруг «циркачки» Варлей и сладких слухов об увлечениях и лав стори в артистической среде. Мне не до этого: надо «зубрить» –  старая психология отличницы. Мне предложили, как и всем, получить реквизит: телогрейку, шапку-ушанку со звездочкой, брезентовую сумку с противогазом  и валенки. Облачившись в этот антураж, мы уселись на заготовленные стулья. Я начала заглядывать в конспекты. Сначала было жарко, ведь на улице – за 30 градусов! Потом павильонный холод добрался и до меня. Я стала нервно потирать руки…

 

Молодой режиссёр усаживал  героев фильма: юного бойца и девушку, спасенную им от голода в пустой квартире за пять дней отпуска с фронта в блокадный Ленинград. Операторы ставили свет, без конца суетились вокруг со своими осветительными приборами.

Окинув взором всю площадку, помреж (а это скорее всего был он) изрек:

– Правильно, девушка! Все потираем руки. Холодно. Блокадный Ленинград. А вы пересядьте сюда, пожалуйста, поближе.

Так я оказалась в ряду сразу за главными героями. Справа от меня  балтийский матрос-ветеран, представившийся дядей Костей. Оказался заслуженным артистом  в отставке (на пенсии), подрабатывавшим в массовках и ролях второго плана. Он был страшно доволен:

-Танечка, нам страшно повезло: гонорар будет выше, чем у всех. Может, мы попадем в кадр…

Балагурил дядя Костя непрерывно, комментировал все происходящее на площадке, мешал читать конспекты, отвлекал всячески. О сессии пришлось забыть, настолько было интересно все происходящее вокруг.

 

Огромный павильон Мосфильма превращен в Ленинградский театр оперетты. В миниатюре. Но абсолютно точно: с бархатной обивкой лож, индивидуальным освещением. Артисты оперетты играли своих коллег эпохи блокады Ленинграда так достоверно, что меня охватывало желание оказать им первую медицинскую помощь.

Дядя Костя в перерыве, в паузах между комплиментами, кормил меня вкуснейшими пирожками своей супруги и знакомил с членами артистической тусовки. Наших главных героев, сидевших прямо перед нами, наоборот, всячески обесцвечивали, обескровливали, подчеркивали их анемичность и трогательную бледность.

 

Вход-выход на Мосфильм, получение гонорара осуществлялись строго по паспорту. Сдав реквизит, я с удовольствием вернулась в студенческую жизнь. Но на этом мои приключения в этом волшебном мире не закончились. О некоторых из них я рассказала в своей книге «Волшебный мир кино», которую вряд ли кто-то издаст.

 

Неожиданная встреча с фильмом «Пять дней отдыха» состоялась во время летних каникул у мамы. В центре Жигулёвского заповедника на берегу Волги в посёлке с красивым названием Солнечная поляна. Тогда я еще не знала, что рядом, за горой, в селе Ширяево, будет музей Репина (там Репин писал свою картину «Бурлаки на Волге»). Солнечная милая поляна!

…Как только увидели афишу на стене клуба Солнечной поляны, пошли на просмотр. Вот и эпизод в театре. Я настолько была занята сюжетом, погрузилась в отношения главных героев, что чуть не прозевала. На какие-то доли секунды мелькнули наши с дядей Костей лица  на экране за бледными главными героями. Видимо, после прекрасных пирожков дяди Кости наши физиономии так лоснились от удовольствия, что могли испортить кадр серьёзного фильма. Хорошо, что не вырезали окончательно.

 

Татьяна ТИШИНА-НИКИТАШИНА